«ТВОЙ СВОБОДНЫЙ ТРУД – ЗАЛОГ БЛАГА ОБЩЕСТВЕННОГО…»

150 лет назад император Александр II подписал Манифест об отмене крепостного права и Положение о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости. В «Манифесте о всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей» российский самодержец, даруя крестьянам свободу, отмечал, что полагается «на здравый смысл нашего народа». Манифест завершался словами: «Осени себя крестным знамением, православный народ, и призови с нами Божие благословение на твой свободный труд, залог твоего домашнего благополучия и блага общественного».

ВРЕМЕНА НЕ ВЫБИРАЮТ

Право суда, наказания и даже право продажи и покупки человека – для одних. Полные бесправие и зависимость – для других. Такие отношения были нормой в течение нескольких столетий, и вот уже 150 лет, как манифестом императора Александра II Освободителя крепостное право отменено. А многим ли известно, что в одном из уездов Нижегородской губернии крепостная зависимость была упразднена на четырнадцать лет раньше, чем в остальных областях России?

ВЕЩЬ

Это только на полотнах Венецианова крепостные крестьяне выглядят румяными и довольными.

Из газетных объявлений о купле-продаже за 1838 год: «Дворовая девка с малолетним сыном – 50 рублей серебром + 10 рублей ассигнациями», «Мальчик-подросток – 100 рублей серебром + 10 рублей ассигнациями».

Попробуем представить, как жили и что чувствовали люди, чье социальное положение можно обозначить одним словом – вещь. Вещь – этот «мальчик-подросток» и эта «дворовая девка с малолетним сыном». А кто этой вещью владеет, может ее подарить, обменять, проиграть в карты, сломать, наконец… Но чаще – продать. Не существовало ярмарки, где нельзя было бы прицениться к живому товару. Купят ли девку вместе с ее сыном или покупателю лишний рот не нужен, и тогда их разлучат навсегда. А мальчика-подростка уже вырвали из семьи, каков будет его новый хозяин? Досуг ли подумать помещику, что его «вещи» могут чувствовать, страдать…

Произвол крепостников в начале XIX века доходил порой до откровенного издевательства, и самой распространенной формой его были наказания. За малейшую провинность крепостного могли приковать цепью к стене, заключить в железную рогатку и содержать в таком положении несколько недель и даже лет. Известен случай, когда некий помещик Карпов нескольких своих крестьян держал на цепи без малого четыре года. Другой владелец живых душ одну из своих дворовых девушек заковал в цепь, на конце которой болтался обрубок дерева весом почти в десять килограммов.

Могли ли несчастные пожаловаться на своего обидчика? Судите сами: по закону 1767 года за жалобу на хозяина крепостной подлежал «наказанию кнутом и ссылке в каторжные работы». И даже спустя почти сто лет мало что изменилось. По Уложению о наказаниях 1845 года за подачу жалобы на помещика полагалось 50 ударов розгами. Недовольство хозяином приравнивалось к бунту против власти.

Чувствуя безнаказанность, крепостники-самодуры творили в своих владениях форменный произвол. Помещица Стоцкая, например, кусала своих людей, душила руками, заставляла есть дохлых пиявок… Другая «изобретательница» придумала специальное орудие – щекобитку. Как следует из названия, для охаживания ослушников по щекам. Впрочем, не только за истязания, но даже за убийство своего крепостного помещик мог получить лишь незначительное наказание.

КРЕПОСТНЫЕ- ФАБРИКАНТЫ

Как бы ни изничтожалось достоинство крепостных, даже в этих условиях некоторым из них удавалось своим умом и смекалкой выбиться в хозяева. Крестьянин Нижегородской губернии Шипов торговал скотом настолько успешно, что в состоянии был ежегодно выплачивать своему хозяину оброк в 5 тысяч рублей. Еще больше выплачивали зависимые владельцы фабрик. В Павлове были крепостные-предприниматели, на предприятиях которых трудились сотни наемных работников. Доходило до абсурда: крепостные фабриканты покупали землю с людьми и имели по 600-700 собственных крепостных крестьян.

Вот только все эти предприимчивые производители были хозяевами в кавычках: по закону никакой собственностью зависимый человек обладать не мог. Приобрести недвижимость он был в состоянии только на имя своего помещика, а барин в любой момент мог предъявить права на это имущество. Если крестьянин-фабрикант выкупался на волю, его фабрика оставалась во владении барина.

В Нижегородской губернии зависимые люди составляли три четверти всего населения. Но к середине XIX века феодальное рабство себя изжило, и в 1861 году вольную получили 760 тысяч крепостных нижегородцев. Правда далеко не все помещики поспешили сразу отказаться от бесплатной рабсилы и привычного уклада жизни. Те же, кто соглашался на освобождение крестьян, отрезали от их наделов лучшие куски земли в свою пользу. В итоге крестьяне получили в собственность земли меньше, чем обрабатывали до реформы 19 февраля. Вдобавок в Нижегородской губернии крестьяне вынуждены были выкупать свои участки по цене, почти вдвое превышающей рыночную. А дворовым земля и вовсе не полагалась. Но все-таки это было освобождение от рабства.

«Я ДАЛА ПОЗВОЛЕНИЕ ВСТУПИТЬ В ЗВАНИЕ СВОБОДНЫХ ХЛЕБОПАШЦЕВ»

Не многим известно, что в Семеновском уезде Нижегородской губернии жители двух десятков сел освободились от крепости за 14 лет до официальной реформы? И обязаны они этим своей барыне – Екатерине Федоровне Муравьевой. Понять, что подвигло её – дворянку – добровольно отказаться от привилегии владеть рабами, поможет ее биография.

Наследница богатейшего рода Екатерина Колокольцова, по мужу Муравьева, отличалась не только красотой, но и редким для женщины сильным характером. Овдовев после четырнадцати лет счастливого брака, заботы по воспитанию двоих сыновей Екатерина Федоровна взяла на себя. Не доверяя это дело нянькам, она оставила светскую жизнь и полностью посвятила себя совсем еще юным Никите и Александру. Оба сына получили прекрасное образование и выросли истинными патриотами. Патриотами, но не крепостниками. В декабре 1825 года братья Муравьевы вышли на Сенатскую площадь в рядах тех, кто считал крепостное право губительным для России. В один день сыновья – гордость матери – стали государственными преступниками.

Не думаю, что Екатерина Федоровна читала проект Конституции, написанный ее младшим – Никитой, но зная своих сыновей лучше всех, мать не сомневалась в чистоте их помыслов. Все свои силы и связи Муравьева употребила на поддержку арестованных декабристов: организовала пересылку почты, целыми возами посылала в Сибирь имущество и одежду, поддержала решение жен осужденных последовать за мужьями в Сибирь.

К сожалению, судьба отнеслась к этой замечательной личности без сочувствия. На ее руках умерли внук и внучка, в Сибири скончались две дочери Никиты, невестка, дети старшего сына Александра, а затем и сам Александр.

Будучи уже в почтенных летах, разделяя прогрессивные взгляды своих сыновей, Екатерина Муравьева принимает решение воплотить их мечту – дать вольную всем своим крепостным. В начале 1847 года она отсылает на имя императора прошение: «Желая еще при жизни моей упрочить благосостояние моих дворовых людей и принадлежащих мне крестьян Нижегородской губернии Семеновской округи по селу Мухину с прочими девятнадцатью деревнями, я дала позволение вступить в звание свободных хлебопашцев на условиях…» Барыня Екатерина отпустила крепостных с символическим выкупом – 10 рублей в год. Опустив арифметические подсчеты, скажу, что 76-летняя Екатерина Федоровна добровольно лишила себя практически всех основных доходов. 18 августа того же года при огромном стечении народа у здания Мухинского вотчинного правления – это в районе современной рыночной площади города Бор, на берегу небольшого пруда – были зачитаны списки «дворовых и крестьян, кои отныне вступают в звание свободных хлебопашцев». В этот день свободу обрели 1467 крепостных душ.

Величайшее событие в отечественной истории, но о нем нет ни строчки в современных учебниках.

Не прошло и года, Екатерина Муравьева скончалась. В течение последующих девяноста лет, до 1938 года, в церкви Успения Пресвятой Богородицы, которую она построила в Мухине после ареста сыновей, ежегодно в день ее кончины служилась панихида «по доброй барыне и благодетельнице». Благодарным словом поминали ее все входящие и ставили свечку за помин души великомученицы Екатерины.

Алла КОСТРИНА