НАШИ ЮБИЛЯРЫ

Так считает Лев Михайлович УРБАН, который отмечает в марте этого года свой 80-летний юбилей. Судьбы четырех поколений семьи Урбан связаны с заводом «Красное Сормово».

Лев Михайлович гордится тем, что является сормовичом в третьем поколении. Его дед, Федор Семенович Урбан, поступил на Сормовский завод в 1889 году и прослужил в прокатном цехе более 30 лет – сначала рабочим, позднее конторщиком. В 1901 году в церкви Александра Невского, при заводе, он венчался с Ольгой Николаевной Садовской (позднее в этом же здании, переделанном под начальную школу, учился Лёва Урбан). В дружной работящей семье родилось трое детей. Все они – Михаил, Борис и Юлия – связали свою судьбу с Сормовским заводом.

С особой теплотой вспоминает Лев Михайлович об отце, Михаиле Федоровиче, которого называет «коммунистом с большой буквы».

– Отец трудился в прокатном цехе с 1921 года, – рассказывает он. – Без отрыва от производства окончил Машиностроительный техникум, и был назначен в этом же цехе экономистом и плановиком. Он не был фанатиком коммунистического движения, но был уверен, что принцип «от каждого по способностям – каждому по труду» приведет страну в счастливое завтра. Мои родители познакомились на заводе, оба были активными комсомольцами. Насколько себя помню, в нашей семье все были атеистами. Но Божьи законы – не убей, не укради, живи честно, работай во благо людей – были жизненным кредо нашей семьи. Мы и своих детей воспитывали также.

С началом войны кончилось беззаботное детство. В 1941 году в семье было уже четверо детей. Мать работала на телеграфе, Лёва, десятилетний мальчишка, и в школу ходил, и за младшими сестрами успевал присматривать. Война запомнилась непреодолимым, неотступным чувством голода. А ещё налетами вражеских самолетов, от которых прятались в подвале Спасо-Преображенского собора – там было оборудовано бомбоубежище.

– Отец работал гражданским военпредом, производил приемку отлитых в цехе башен для танков Т-34, – продолжает рассказ Лев Михайлович. – Ему также было поручено распределение дополнительных премиальных хлебных карточек для рабочих цеха. Что греха таить, некоторые «горераспределители» спекулировали этими карточками. Но не мой отец. В семье коммуниста Урбана голодали дети, но ни разу не запятнал он своей рабочей чести и распределял премиальные карточки справедливо. Мама моя в годы войны, да и после тоже, была донором. Сколько крови сдала, и со счета сбилась. После войны она была удостоена звания «Почетный донор СССР».

В 1944 году, с пятилеткой за плечами, тринадцатилетний подросток поступил в модельный цех учеником модельщика. Ещё одна рабочая карточка в семье не была лишней. В ремесленном училище получил специальность слесаря-лекальщика 5-го разряда и в декабре 1948 года был принят в судомонтажный цех на должность слесаря. Вместе с опытными рабочими, которые возвращались после демобилизации на завод, молодёжь поднимала отечественное судостроение.

– В 1948 году завод сдал девять теплоходов. Семь сухогрузов типа «Большая Волга» и два буксира во главе с флагманом «Красное Сормово». Это были мои первые теплоходы. Именно тогда я почувствовал гордость за выбранную мной профессию слесаря-судомонтажника и уже не изменял ей всю свою жизнь, – говорит Лев Михайлович. – Самым значительным для меня в череде сдаваемых судов был именно танкер «Генерал Ази Асланов». Это была моя первая командировка со сдаточной командой в город Баку. Покидая родной затон, танкер прощался с ним длинным гудком. И этот гудок доверили дать мне. Я был тогда несказанно горд. В январе 1951 года меня там же, в Баку, перевели на сдаточную базу подводных лодок. С этого времени моя трудовая биография связана с постройкой и сдачей подводных кораблей.

С 1951 по 1954 годы – служба в рядах Советской Армии. Служил в Западной Белоруссии, механиком водителем танка Т-34, который был построен на сормовском заводе. После армии – снова слесарил в судомонтажном цехе.

Начиная с 613 проекта, принимал участие в строительстве всех последующих послевоенных проектов подводных субмарин. Был постоянным членом одной из сдаточных команд завода. Сдаточные команды занимались перегоном подводных лодок на сдаточные базы, проведением заводских и государственных ходовых испытаний, ревизией механизмов и передачей лодок личному составу ВМФ. В составе команды 21 человек – высококвалифицированные слесари и электрики, монтажники по специализации: дизелисты, системщики, торпедисты и др.

– Я работал на всех сдаточных базах. Начиная с 1960 года, не успевал распаковывать чемоданы и к пенсии потерял счет сданным лодкам и подводным часам, – говорит юбиляр. – Что такое сдаточные испытания? Это на борту, прямо скажем, не очень просторной подводной лодки, не одна команда, а две. Вторая – наша, сдаточная. В походе это нелёгкое испытание не только для лодки, но и для людей. Помню, при испытании подводной лодки 651 проекта в Северодвинске, на глубине 240 метров взорвалась торпедозаместительная цистерна. Было объявлено срочное всплытие. Лодка с трудом, но всплыла – на боку. Была проведена нештатная эвакуация. В том же Северодвинске при неосторожном выполнении сварочных работ у берега полностью выгорел торпедный отсек. Лодка была готова к швартовым испытаниям, все оборудование уже установлено, все кабели и системы запитаны. К счастью, обошлось без взрыва и человеческих жертв. Но план по сдаче корабля никто не отменял. Сдаточная команда работала по 12 часов, сменяя друг друга, работа шла круглосуточно. Конечно, больше всего досталось электрикам. Им пришлось протаскивать новые кабели от носа до кормы в условиях наполненности лодки оборудованием. Кто был на борту полностью оборудованной лодки, знает, о чём я говорю. Я не вел подсчет, сколько лодок я сдал, сколько «спецчасов подводных» на моём счету, думаю, что не меньше, чем у любого служащего офицера-подводника.

Л.М. Урбан возглавлял немногочисленную группу устройщиков (2-3 человека).

– Всё от носа до кормы – антенны, рули, эхолоты, приборы, к примеру, курсовой компас, выдвижные и прочие устройства, кнехты, швартовые утки, брашпиль, якорь и якорные цепи, все лючки, двери, входые люки, светящиеся знаки и даже койки – всё было наше! – перечисляет Лев Михайлович. – Всего не перечислишь – думаю, ни у кого не было такого объёма работы, но зато такой интересной! Я из сдаточной команды последний заходил в корабль при погружении, и первый после командира выходил при всплытии. При всплытии, бывало, капитан отдавал приказ: «Урбан и урбанята, штурман и штурманята, наверх!»

В 1970 году на завод пришла беда. В воскресный день, 18 января, при гидравлическом испытании системы ГВД произошел несанкционированный запуск реактора. В результате аварии был повреждён реактор и произошёл выброс радиоактивного пара.

– Я в этот день был в очередном отпуске. Когда приступил к работе, дезактивация шла полным ходом, – вспоминает те суровые дни ветеран. – Для выполнения дезактивационных работ привлекали коммунистов и добровольцев. Около трёх месяцев мыли цех и лодки на стапеле раствором кислоты. Меня назначили старшим бригады из десяти человек. Каждую смену нам выдавали наряд на работу с красной полосой (вредный). Каждый день дозиметристы принимали работу. Впоследствии я участвовал в сдаче обеих «грязных» лодок.

С заводом «Красное Сормово» связаны трудовые биографии брата и сестёр Льва Михайловича, а также его жены, Полины Александровны (она работала маляром в СК-1), с которой они вырастили троих детей, и дочери Надежды. Л.М. Урбан ушёл на пенсию в 1986 году, отдав заводу более 40 лет. Награждён медалями «Ветеран труда», «За доблестный труд в Великой Отечественной войне», «300 лет Российскому флоту», «100 лет подводному флоту», юбилейными медалями. Имеет нагрудный знак «Ликвидатор аварии 1970 года».

Подготовила Маргарита ФИНЮКОВА.

Фото автора.