   
С 17 апреля по 21 мая в Нижегородской области открыт весенний охотничий сезон. Разрешена охота на водоплавающую и боровую дичь.
Предлагаем вниманию наших читателей рассказ бывалого охотника, сормовича Виктора Матвеевича УРЫКОВА, об особенностях весенней тетеревиной охоты.
ЗОВ ЛЕСОВ И ДАЛЕЙ ЛУГОВЫХ
Я увлёкся охотой более полувека тому назад. Однажды отец взял меня, пятилетнего пацана, на рыбалку за Волгу, в устье Линды. Там я впервые увидел рыбака, который нёс на плече пойманную щуку: её хвост смахивал с тропы дорожную пыль! Вечером я уснул, переполненный впечатлениями, под соловьиные трели и хриплые крики коростеля. С тех пор стали меня манить лесные и луговые дали.
Когда мне исполнилось шестнадцать, я побежал в Сормовское общество охотников и выправил себе охотничий билет. В летние каникулы заработал денег на покупку первого своего одноствольного ружья. Через год мы с приятелем сбросились и приобрели щенка английского сеттера. Сами стали его воспитывать, учить мастерству искать дичь. Позже у меня были ещё две охотничьи собаки – спаниель и фокстерьер. Всех собак я доводил до класса элиты, и все они занесены в родословную книгу охотничьих собак СССР.
НА ЛАПШАНГУ!
В середине апреля 1966 года я случайно встретил приятеля-охотника Виктора Скворцова. Он предложил поехать с его друзьями на охоту по тетереву – на реку Лапшангу, на границу Горьковской и Костромской областей. Я, тогда начинающий охотник, на счастье был в отпуске и с радостью согласился.
На кировском поезде мы благополучно добрались до станции Сухо-Безводное. На другом поезде – до станции Лапшанга. Потом – 35 километров на машине по лежнёвке. (Лежнёвка – просека, прорубленная напрямую через лес, с уложенными на ней брёвнами, две машины на ней не разъедутся). И наконец, несколько километров пешком до заброшенного лагеря. В войну в этих местах заключённые рубили лес. Когда вырубка заканчивалась, лагерь бросали и переезжали в другое место. В одном из таких брошенных лагерей нам и предстояло жить ближайшие 10 дней.
Поймали попутную машину, расположились в кузове и двинулись в путь.
ОХОТНИЧИЙ РЕЦЕПТ: ДИЧЬ В «ГОРШОЧКЕ»
Едва проехали вглубь леса, стали замечать тетеревов, сидящих вдоль дороги на ветках деревьев. Через некоторое время – и токовища, где тетерева дерутся на земле. Зрелище красивое. Но стоило машине остановиться, птицы сразу же улетали. На движущуюся же машину тетерева не обращали никакого внимания. Мы пошли на хитрость: в кабину к водителю посадили нашего лучшего стрелка – Виктора Скворцова. Он стрелял во время движения, и когда мы доехали до лесной делянки, у него уже был первый охотничий трофей – пара косачей. Было из чего и обед приготовить – «дичь в собственном соку».
В лесных условиях её готовят очень просто. Не ощипывая перья, птицу потрошат, добавляют в тушку соль и специи, а снаружи обмазывают глиной – «горшочек» готов! Разжигают костёр, и когда земля прогреется, раздвигают угли, выкапывают ямку и закладывают туда дичь в «горшочке». Сверху присыпают горячей землёй, сдвигают угли и продолжают на этом месте жечь костёр. Примерно через полтора часа выкапывают горшочек, раскалывают его, и глина отпадает вместе с перьями. Приготовленная таким образом дичь очень вкусна!
БРОШЕННЫЙ ЛАГЕРЬ.
ВАЛЬДШНЕПНАЯ ТЯГА
Мы простились с водителем, нам предстояло идти более пятнадцати километров с рюкзаками весом едва не в два пуда. Наконец вышли на заброшенный лагерь – чуть больше десятка домов и бараков. Мы выбрали для житья небольшой рубленый домик с печкой, видимо, здесь была пекарня. Немного перекусили, отдохнули и пошли осматривать окрестные места. Набродились до одури, но успели соорудить несколько шалашей на полянах, в местах предполагаемых токовищ. Местность для нас была совершенно незнакомая, и только утро следующего дня могло показать, насколько точно сработало наше охотничье чутьё.
Вечерело, и мы решили пойти на вальдшнепную тягу. Речка Лапшанга в этом месте была неширокая, метров 10-12, и через неё перекинут мост. Здесь и решили постоять на тяге. Вальдшнеп – лесной кулик, ещё его называют длинноносиком. Весной, утром и вечером, он летает вдоль просек и речек в поисках подруги. Тяга эта короткая, 10-15 минут – и стемнеет. Конечно, можно подстрелить его и в этот момент. Но хотя вершины деревьев ещё розовеют в свете вечернего заката, на земле уже темно. И даже если тебе посчастливится подстрелить вальдшнепа, в темноте трофей не найти. А значит стрелял зря. Поэтому у охотников существует правило: чувствуешь, что дичь не достанешь – не стреляй, пусть летает. Если ты настрелял дичи, но ничего не достал. Это уже не охота, а бессмысленное истребление живого.
«ЗДЕСЬ КТО-ТО БОСИКОМ ПРОШЁЛ!»
На следующее утро подъём – в 2.30. Шли к нашим шалашам, стараясь не шуметь, но ходко. Высоко в небе плыл месяц, мерцали крупные звёзды. На просеке снега уже не было, порой попадались участки жёлтого песка. Вдруг один из охотников закричал: «Ребята, здесь кто-то босыми ногами прошёл!» На сыром песке при лунном свете были чётко видны отпечатки босой ноги. Как человек мог попасть сюда. да ещё босой?! Тут мы заметили, что вдоль просеки действительно кто-то идёт, качаясь при лунном свете. Медведь!
Все лихорадочно заменили в стволах дробовые патроны на пулевые. Никто из нас на медведя не ходил, мы стояли в нерешительности, даже жутковато было. Медведь свернул с просеки в лес, но мы ещё минут 15 «курили», а потом с опаской пошли по просеке дальше. Место, где «хозяин» свернул с просеки, мы прошли, как струны натянутые. Из-за этой задержки едва успели сесть в свои шалаши.
МЕЛКИЙ «МУЖИЧОК» С ГРУБЫМ ГОЛОСОМ
Тетерева прилетают на ток ровно в 4 часа утра. Если не успел до этого времени забраться в шалаш, лучше и не подходи: птицы уже прилетели, и если их спугнёшь, они долго не вернутся на эту поляну или переместятся на другой её конец.
В то утро мы успели вовремя. Вот тут-то, когда всем существом своим вслушиваешься в звуки весеннего утреннего леса, и просыпается в тебе тревожно-щемящее чувство, которое называют охотничьей страстью.
Первым начинает свой разговор куропач – белая куропатка. Птичка небольшая, а шума от неё очень много. Охотники между собой называют его «мужичком». Голос у него громкий и грубый, как у пьяного мужика. Сначала он громко кашляет, потом кричит, особенно ловко получается у него слово «держи! держи!» – ну чисто порусски. Один охотник рассказывал, что в войну его, двенадцатилетнего мальчишку, взрослые взяли с собой на охоту. Оставили его одного в шалаше, сами разместились в других. А с чего начинается утро на тетеревином току, толком не объяснили. Парень вспоминал, что от криков «мужичка» чуть со страха не умер.
«ВЫХОДИ НА БОЙ! ВЫХОДИ НА БОЙ!»
После разговора куропача прилетают тетёрки и рассаживаются вокруг поляны на деревьях. Будто зрители. «Ко-ко-ко!» – переговариваются между собой. Ровно в 4.00 – часы можно сверять! – прилетают тетерева. «Фу-фу-фу-фу…» – слышится шум крыльев при посадке, и что-то бухается на землю. Словно голыш упал. Один голыш бухнулся, второй, третий. И тишина, словно прислушиваются.
И вдруг вокруг тебя, над вырубкой, разрастается разноголосое чуфыканье: «Чуфы, чуфы, чуфы!» Один тетерев забормотал, другой, третий и вскоре по всей округе разносится торжественная песня. Светлеет небо, а на земле ещё темно. Но вот сумерки отступают, и ты видишь этот весенний брачный ритуал во всём его великолепии. Оперение яркое, хвосты, распушенные веером, брови красные! Тетерева разбиваются на пары и начинают драться. Сначала полегонечку, а потом расходятся не на шутку – только перья летят! Между ними ходит руководитель боёв – «токун». И у него из гортани вырываются чисто русские слова: «Выходи на бой! Выходи на бой!» У охотников есть правило – никогда не стрелять токуна, иначе весь ток распадётся.
Непередаваемое, потрясающее зрелище! Весенняя тетеревиная охота на токах – простая и в то же время одна из самых красивых и поэтичных. Недаром ей посвящали вдохновенные строки великие русские писатели – Тургенев, Некрасов, Аксаков, Пришвин.
Но вот взошло солнце, и на несколько минут ток затихает. И снова чуфыкнул токовик, потом другой петух, следом запели остальные – и турнир продолжается снова. Насмотревшись на эти красивые игры, понимаешь, что пора делать выстрел. Его звук гулко разносится в свежем воздухе весеннего утра. Битый петух застыл между кочек, остальные изумлённо озираются вокруг. Вот опять затоковали, но уже не так азартно, а как-то вяло, с остановками. Потом – поодиночке и парами – стали разлетаться. Вскоре поляна опустела. Часы показывали 10 часов утра. Можно выйти из шалаша, расправить затекшие ноги и подобрать свой первый охотничий трофей. Ну что ж, с полем!
ЕДЕМ ДОМОЙ!
Косач мой оказался тяжёлым, тянул килограмма на два – два с половиной. У ребят тоже было по одному трофею. После обеда пошли искать новые поляны, чтобы устроить там шалаши. Два дня подряд в один и тот же шалаш не ходят: дают дичи успокоиться. В незнакомых местах найти токовища непросто. Вот мы и ходили по лесу, высматривали и вынюхивали. Да, да, вынюхивали! Найдёшь тетеревиный помет, и чтобы проверить, свежий ли он, разотрёшь между пальцами и понюхаешь. Вечером – снова на речку по вальдшнепу. Так пролетело несколько дней. Пора была возвращаться домой. Каждый из нас вёз в качестве трофея четыре тетерева.
Прекрасная природа на Лапшанге, и люди в этих краях приветливые, гостеприимные, но мы возвращались в приподнятом настроении. Едем домой! Где бы человек не находился, эти слова всегда греют ему душу.
Фото автора.
|
