Версия для печатиВерсия для печати Наша история | № 50 | Декабрь | 2009

Постоянный адрес статьи: http://www.sormovich.nnov.ru/archive/3436/

Ростислав Алексеев

Как Алексеев учил летать «Монстра»

18 декабря 1915 года родился Ростислав Евгеньевич Алексеев, создатель известных всему миру судов на подводных крыльях и экранопланов. Отмечая девяносто четвёртый день рождения нашего славного земляка, мы публикуем отрывок из новой книги Владимира Моисеева «Летающие люди-2».

Прожив более 70 лет, именно теперь смею вас уверить, что работа в судостроении — это фантастически захватывающая, интересная работа! Только должен сразу предупредить, что, вообще-то, отрасли судостроения и судоходства — это отрасли с повышенной опасностью в работе.

Например, горит корабль, в топливных отсеках которого имеется топливо: оно постепенно выгорает, и на его место поступает воздух. Смесь воздуха с парами — дьявольский состав, и в какой-то момент он рвёт корабль на куски!

Мне в жизни крупно повезло — довольно много лет я работал в подчинении у Р. Е. Алексеева, у него было чему поучиться.

На испытательную станцию № 3 (ИС-3) ЦКБ по СПК в городе Каспийске я прибыл в командировку на 30 суток в качестве конструктора отдела прибористов (9 отдел). Был я тогда в должности старшего инженера-конструктора.

Задачей нашего отдела была запись всех параметров движения огромного экраноплана КМ (Корабль Макет), в том числе, и запись углов поворота всех элементов управления (закрылки, руль направления, рули высоты). Американские шпионы прозвали алексеевское творение «Каспийский монстр», (тоже КМ).

КМ собрали в бухте завода Дагдизель из огромных деталей, скрытно привезённых из Сормова по Волге и Каспию. Ходовые испытания начались на испытательной станции ЦКБ по СПК № 4 (ИС-4) на острове Чечень. Колосса таких размеров собирались поднять в воздух, вообще, впервые в истории развития техники. Чем это кончится, никто, конечно, не знал. Лишних людей, естественно, на борт брать не хотели. Списки испытателей урезали до предела. Медкомиссия и руководители тщательно отбирали самых, самых. По этим спискам платили дополнительно за опасность. Попасть в эти списки я и не мечтал.

Корабль достраивали в авральном режиме. Он стоял на мелководье недалеко от берега. Ходили на него вброд. Одежду держали над головой.

Ростислав Евгеньевич Алексеев рвался в море на первый испытательный выход. Отдавал гегемонам даже всю свою зарплату. Лишь бы скорее всё доделать. Десятки тысяч людей вложили свой труд в этого красавца. Полетит или не полетит? Какую скорость выдаст? Удастся вернуться на берег или всё разлетится на куски? Вслух об этом не говорили. Люди вернутся или пойдут на корм осетрам и ракам? Выдержит ли листовой алюминий удары волн на скоростях в эти сотни километров в час?

Я считал, что конструктор должен знать, в каких условиях работают спроектированные им конструкции, но в списки на выход в море не просился. Дохлый номер! Но в то же время я не считал, что составители списков значительно мудрее меня. У меня было своё мнение на этот счёт, и был свой хитрый план посмотреть всё своими глазами. Задачки по жизни перед собой я ставил большие, и нужно было всё прочувствовать на своей шкуре. Упускать такие возможности нельзя.

Внутри КМ по правому борту стояли стеллажи нашего отдела. На них были прикручены десятки приборов. Нашлось там местечко и для конструктора. Габариты и вес скромные. Дышал не громче гироскопов. Не чихал и не кашлял. Метеоризма не было. Суставы не скрипели и не щёлкали. Здоровенький был конструктор.

Перед каждым выходом КМ в море моя штатная обязанность была проверить все приводы датчиков углов поворота всех элементов управления экраноплана. Закрылки, руль направления, рули высоты. Я эти приводы проектировал, я их должен был и проверять. Цела ли контровка, не появились ли люфты в рычагах и тягах? По кораблю носился, как таракан по кухне!

Выход, в котором я принял участие, проходил так. Подготовка корабля завершалась, и вот прозвучал сигнал — всей обслуге покинуть корабль!

Все, кто не шёл на выход, делали ноги. Кто на шлюпках, кто вброд. Ваш покорный слуга изобразил ценный прибор на стеллаже девятого отдела. Появились вышибалы со списками допущенных на выход, фейсконтролили. Ценные приборы не лапали. Алексеев с командой испытателей уже давно колдовал в рубке. Последняя шлюпка ушла на берег. Вышибалы со списками уплыли тоже. Остались все свои! Дверь экраноплана задраили.

Я занял место у иллюминатора по левому борту. Взревели все десятки тысяч лошадиных сил. Восемь могучих стартовых двигателей разбивали в пыль тонны морской воды перед крылом и превращали их в огромное серое облако. Стало сумрачно.

Внутри облака корабль шевельнулся и стал подниматься вверх, стал вспухать, вылезать на поверхность. Никакой поверхности тут, конечно, уже не было. Тут было место, где делалась статическая воздушная подушка Каспийского Монстра. Раскалённые струи из огромнейших реактивных двигателей с дикой силой били в море, вышибали воду и вбивали её под крыло.

Эта адская смесь кусков воды и раскалённых газов на моих глазах била и по носовой кромке крыла. Вот теперь мне стало страшно! Ну, просто не может листовой алюминий выдержать таких ударов! Ещё три, пять, десять секунд — и полетят куски. Какой толщины там лист? Не двадцать же миллиметров!

Думаю, что одна капля из такой струи могла бы прошить человека навылет, а килограммовый шмат переломать все кости.

Алексеев продолжал газовать. И тут потекло с потолка! Текли и торопливые капли, текли и струйки. Текло по всему кораблю. Воду поставляло облако, в котором мы купались. Скорость движения нарастала. Облако стало сдувать в корму. Стало всё больше и больше светлеть. Удары по крылу усиливались. Мои надежды на благополучный исход таяли. Волны всё сильнее лупили и по корпусу. Грохотать стало уже капитально. Двигатели орали и выли на пределе. Все десять двигателей!

Вдруг с треском откинулись две круглые крышки на главной палубе. Из них хлынула вода. Так, начинается! Видимо, где-то ниже ватерлинии отодрало листы обшивки, и скоростной напор стал закачивать в трюмы каспийскую водичку. Я подобрал ноги повыше. Может, сбегать в рубку? Доложить, что, мол, тонем , однако. Сидят там, в салон не выглянут! Решил, что до рубки добежать не успею, и именно сейчас всё пойдёт кусками. Вцепился покрепче в свой кусок корабля. Воды на палубе становилось больше. Слой, пожалуй, уже миллиметров 100! Скорость увеличилась, и корабль поднялся ещё. Хлестать по крылу стало меньше. Вода с палубы вдруг устремилась обратно в трюмы. Над люками образовались даже водяные воронки.

Я так понял, что теперь через те же дыры в днище воду из трюмов и с палубы стало отсасывать наружным потоком. На главной палубе остались только небольшие лужицы. Корабль летел стабильно. Высоту определить было сложно, но даже когда он проседал, волн не касался. Мне было интересно, как будем садиться с такими дырами? Какие произошли разрушения? Что произойдёт при первом и самом сильном ударе о воду на посадке?

Летать долго Алексеев не стал. Решил, видимо, испытывать осторожно, побольше анализировать, почаще осматривать. Посадка и рулёжка на стоянку прошли без выброса воды на главную палубу. Тогда я этому очень удивился. Думал, будет хуже. Двигатели вырубили. Прибор-конструктор занял штатное место на стеллаже. Открыли дверь на крыло. Подошли шлюпки. Как муравьи, стали сновать люди. На стеллаже девятого отдела стало свободнее. (На один прибор меньше).

Вопросов у меня было много, а поговоришь не с каждым. Оказалось, что никаких дыр в подводной части не было. На главную палубу из люков выливалась не вода. Выливалось топливо из топливных отсеков. Во время разгона в них образовалась волна. Топливо устремилось в корму, выдавило крышки люков и пошло на палубу. Площадка движения корабля в период полёта без ускорений позволила топливу с главной палубы убраться восвояси.

При посадке и торможении волна топлива под главной палубой двинулась, наоборот, в нос. Люков там не было.

Если бы я знал тогда, что это не вода, а топливо, то опасался бы, пожалуй, другого варианта событий. Я ждал бы, что где-нибудь проскочит искра, и мы превратимся в большой БАХ-БАБАХ над морскими водами Каспия. Топлива в КМ каждый раз загружали десятки тонн. Взрыв был бы грандиозным! Люди, в основном, при этом, надо полагать, испарились бы!

В тот выход, когда я пробрался на КМ, с потолка лилось потому, что стыковочные узлы деталей корабля были ещё не герметизированы, и корабль окончательно был ещё не покрашен. Доктору не терпелось полететь хотя бы пару раз. Грудь в крестах или голова в кустах.

В этот период каждая задержка в испытаниях всех просто ранила. Досадно было, боя ждали! В один из дней события развивались так. Настал-таки момент, когда всё было готово к очередному выходу. На корабле остались только те, кто должен был идти на выход. Я стоял на берегу в толпе тех, кто только что вернулся с КМ. Напряженно ждали ухода корабля в море.

Наконец, пошла стартовая ракета, и заревели двигатели. И тут рёв вдруг резко оборвался. Откинулась крышка люка рубки. Из него выскочил человек. Судя по фигуре, это был не Алексеев. После него никто из рубки не выскочил. Из люка ударило пламя. Пламя вырывалось столбом высотой три — четыре метра! Человек стоял, как каменный. Рядом со столбом огня.

Это был конец всему. Конец экраноплану, конец всем людям в рубке, конец Алексееву! Смотреть на этот ужас не было сил. Почему он стоит как столб? Видимо, впал в какой-то транс! Буквально, остолбенел. Стоял не шелохнувшись.

Через пару минут пламя погасло, и человек скрылся в рубке, закрыл люк. Запустили двигатели, и корабль ушёл в море.

Потом оказалось, что выгорало топливо на одном из стартовых двигателей на пилоне по правому борту. Просто факел был в створе с люком рубки! Испытания экранопланов — это не для слабонервных!

Особенно не для тех, кто видел топливо на главной палубе, не для тех, кто видел, как взрываются горящие автомобили, железнодорожные цистерны, ракеты на старте. Кто помнит, как взорвались десятки пожарных при тушении баржи в Сормове. А искра статического электричества, она найдётся везде!

Ещё один выход КМ на испытания выглядел так. Как обычно, перед выходом я проверил свои подопечные приводы по всему кораблю и высадился на берег. Стоял в группе цекабешников, наблюдавших за событиями.

Наконец, пошла стартовая ракета, и врубились все десять двигателей. Взвыли на полную силу. Публику на берегу оглушили начисто. (Все находились в звуковом колоколе). Громадина окуталась огромным серым облаком. Несколько секунд этого мезозойского рёва, и вдруг опять полная тишина. Тишина звенящая. Не слышно даже ветра. Какие-то опять неполадки! Досадно ужасно! Нет, ну когда-то же в ЦКБ должна начаться везуха? Каким богам нужно помолиться?

Серое облако тихонько уплывает вправо. Но что это? Экраноплана-то на месте нет! Какой, к дьяволам, Копперфильд?! Наш КМчик исчез! Хотя, стоп, стоп! В том направлении на горизонте, похоже, есть какая-то точка. Так это же КМ туда усвистал! В жизни бывают, конечно, чудеса, но, люди, не до такой же степени! Прошли считанные секунды, и гигантского корабля нет?!

Я не исключаю, что где-то действительно могут существовать боги. А что? Чем чёрт не шутит? Но в данном случае уж точно есть один! Вон там, за горизонтом. В рубке сидит! Довольный, как слон. Причём наш, нижегородский, доморощенный.

‹‹ Предыдущая статья в архиве Следующая статья в архиве ››

Статьи из свежего номера

Дворец культуры

Год со сказки начался

8 января во Дворце культуры ОАО «Завод «Красное Сормово» прошла традиционная, в четвертый раз, рождественская елка главы Сормовского района, организованная при поддержке Нижегородской Епархии.

читать дальше

Вахта памяти

Сорок лет назад, в воскресенье 18 января 1970 года, на одном из стапелей цеха СКМ завода «Красное Сормово», на строящейся подводной лодке зав. №712 произошла авария. При проведении гидравлических испытаний оборудования атомной энергоустановки произошел неуправляемый пуск реактора и тепловой взрыв, разрушивший активную зону с выбросом ядерного топлива из разрушенных ТВЭЛов (тепловыделяющих элементов) и радиоактивной воды в виде пара.

читать дальше

Штефан Дик из города Брюхзаль в Германии

Немецкий парень учит юных сормовичей

В специальном (коррекционном) детском доме № 1 Сормова занимается информатикой с ребятишками немец Штефан Дик.

читать дальше

Магазин

Книга «Однополчане»

Книга рассказывает о боевом пути 137-ой стрелковой дивизии, ушедшей на фронт в первые дни войны.
Большое количество фотографий, документальных данных, реальных рассказов бойцов о событиях войны.

Опрос

А Вы — сормович?

Да
Нет
Иногда

Курсы живописи для взрослых может заменить хороший репетитор по живописи и рисованию.