Версия для печатиВерсия для печати Наша история | № 30 | Июль | 2009

Постоянный адрес статьи: http://www.sormovich.nnov.ru/archive/3284/

Протрезветь Россию заставила война

В этом году исполняется 95 лет с начала Первой мировой войны. Казалось бы, какое отношение имеет она к современности — столько трагических событий было после нее: гражданская война, коллективизация, голод, Великая Отечественная… Стоит ли вспоминать ее? Стоит! В настроениях Первой мировой были совершенно особые составляющие, которых не было нигде в мире, которые не имели места ни до, ни после той войны в нашей истории.

Компромиссные решения не прошли!

Совершенно особый характер началу войны в России придало введение сухого закона. Сухой закон в полном объеме во время войны — специфика именно России. Обычно война всегда и везде сопровождается ростом потребления алкоголя. В Сербии осенью 1914 года уродилось необычайно много слив, и ракия рекой лилась в сербской армии. Во французской армии не забывали о горячительных напитках. Немецкие солдаты не оставались без шнапса и своего любимого пива. В России же — абсолютный (и в тылу, и на позициях) — сухой закон. 24 октября 1914 года стал для Нижнего Новгорода днем знаменательным: Городская дума высказалась за закрытие всех пивных в Нижнем Новгороде, то есть за абсолютный сухой закон. Были среди нижегородцев люди, которые резонно сомневались — «Можно ли одним росчерком пера искоренить пьянство? Можно ли перейти в такое положение, чтобы от крестьянина до министра никто не пил?», и предлагали переходные меры (сократить число пивных). Компромиссные предложения не прошли!

«Стало в каждой семье исправно…»

Об отношении населения, крестьян прежде всего, к сухому закону говорит свидетельство нижегородца Сигорского: «Вчера вечером всей компанией читали газету. Примостились вокруг огарка и просмаковали от названия до подписи редактора… Особенный фурор произвело одно письмо крестьянина об отрезвлении деревни и его последствия. Я даже не ожидал, чтобы такой в сущности «невоенный вопрос» мог так сильно взволновать аудиторию. Во время чтения то один, то другой — каждый тем или иным междометием одобрял содержание письма: — Вот это правильно! — Та-ак — Вот… самое настоящее сказал! — Хорошо, молодцы, ребята!» Воодушевились все, как никогда во время похода. Говорили все разом, строили планы, радужные перспективы, чуточку сомневались — не вернулась бы после войны казенка снова в деревню.

Мнения газет по всей стране, отражавшие чаяния и простого народа и его интеллигентных «просветителей», были восторженные. Восторженные мнения газет — не пропаганда. Нижегородское губернское земство в очередном отчете за 1914 год привело большое количество подлинных крестьянских отзывов. Например: «Стало в каждой семье исправно, харчи хорошие, одежка стала приличная, в семье тишина и спокойствие», «Многие каменщики из пьющих возвратились с деньгами, а ранее, когда была водка, приходили пустые и босые», « Теперь у каждого зря копейка не улетает и с базара мужики возвращаются домой трезвые и все в сохранности. Без вина многие стали жить гораздо лучше», «Коренной пьяница и то говорит: слава Богу, что не торгуют вином, вместо лаптей я хожу теперь в хороших сапогах, а если бы было вино, я бы так век в этаких сапогах не ходил, все деньги посовал бы в бутылку», «Как запретили водку, то который человек жил 50 лет, не видал на себе одежды, а теперь ходит, как богатый мужик. Не стало драк с женами и детьми, и стали мало помалу приниматься за тягло, стали выкупать лошадей». Далее — еще 27 свидетельств в том же духе. Можно к этой подборке относиться как к манипуляции, искусственной выборке, но это не так. Земство в крестьянской среде имело сеть корреспондентов, и они давали не просто количественные отзывы, но и сопровождали их своими мнениями. Это не полноценный соцопрос, но и не случайные высказывания.

«Все теперь пьяницы за работой…»

Аналогичные нижегородским отзывам давали крестьяне по всей стране. Из Костромской губернии: «Многие шатунишки возвращаются домой и начинают работать. У нас был стекольщик, который на себе и лаптей чередных не имел по причине вина, а теперь его и не узнаешь — настоящий хозяин»», «Все теперь пьяницы за работой, дома ставят настоящие и заводят скотину», «Самый горький пьяница, который работал день в неделю, теперь стал первым работником и одел себя хорошо». Из Московской губернии: «очень заметно улучшение по ведению хозяйства, так стали проявлять заботливость», «Замечается улучшение в ведении хозяйства. Когда пили вино, продавали усадьбы с осени, а теперь не продают…» «В хозяйстве стали проявлять больше активности и заботливости», «Продукты стали удерживать более для себя, и забота стала более о хозяйстве, а при водке, которая была прежде — нынче пьяный, завтра голова болит…», «С прекращением водки люди стали расчетливее, а когда с расчетом и с незамутненной головой, само дело идет на разум, во всем спорится, делаются сбережения, почему и продажа идет с барышом».

Радость деревни, особенно женской ее части, была безмерной. Во Владимирской губернии в августе 14-го очевидец заметил группу радующихся после проведения мобилизации крестьянок, стал их увещевать: «Что вы так веселы? Ваши мужья и дети сражаются и теперь на войне, и, может быть, там жизнь свою положат… Какая тебе радость в этом, если убьют вашего мужа?» На все это собравшиеся женщины выдали в один голос: «Если убьют, она будет плакать одна, а как казенки откроют, придется плакать всем: детям от отцов, женам от мужей, родителям от детей…»

«Не стало уличных скандалов…»

Протрезвела не только деревня, но и рабочая, пролетарская Россия. Сормово преобразилось: «…не стало уличных скандалов, обычных и неискоренимых никакими мерами в дни торговли вином, заметно стало совершенное отсутствие пьяных на улицах, почти совсем не происходило краж и других мелких преступлений. Дни получек заработка мастеровых стали проходить тихо-мирно. Не слышно стало диких и крайне неприличных песен и воя гармоники». Это оптимистическое свидетельство исходит от Сормовского отделения попечительства о народной трезвости, но имеются аналогичные свидетельства менее пристрастных организаций (казенная палата отмечала, что по второй половине 1914 года «одежда рабочего во многом улучшилась, точно также наблюдается и улучшение питания»).

Объективные, как сама жизнь, статистические данные подтверждают словесные восторги по поводу сухого закона: имело место сокращение числа пожаров в деревне, убийств и преступлений. Уменьшение числа возгораний по Нижегородской губернии — более чем существенное: 1913 год — 1607 пожаров, 1914-й — 1156,1915-й — всего 657.

В Москве на строго научной основе (с участием профессуры) сопоставили данные о преступности за январь-ноябрь 1913 года (смирный и пьяный год) и аналогичный период 1915-го года (военный и трезвый год). При таком подходе устранялось влияние случайных факторов начала войны. За трезвый 1915-й год преступлений по Москве стало меньше на 53 %. Не менее показательна статистика и по Сормову: убийств и покушений на убийство зафиксировано в 1913 году — 9, в 1914-м — 3, в 1915 — всего 1. Тяжелых ран, соответственно, 43, 8 и 1. Снижение преступности по Сормову будет еще выше, если принять во внимание, что в 1915 году население Сормова увеличилось минимум на четверть. Москва и Сормово — отражение ситуации по стране в целом.

Можно и нужно подробно изучать статистику, можно говорить о ее несовершенстве, можно рассматривать отдельные регионы и отдельные подпериоды, выявлять скрытую динамику. Но бесспорно: преступность в России после введения сухого закона повсеместно, резко и надолго снизилась. За этим стоял ряд факторов — не просто прекратили пить и под пьяную руку убивать, воровать, избивать, но и то, что снижение уровня жизни в крестьянской стране долго не ощущалось. В крестьянской же стране продолжительное время не чувствовалось озлобления, ожесточения. Наконец, к войне поначалу было какое-то особое отношение, вследствие чего цинизм военной поры проявился не сразу.

Один из современных американских историков суммировал итоги сухого закона: «…осенью 1914 года общая преступность упала почти наполовину, и министр юстиции отдал приказ о прекращении строительства новых тюрем. Случаи сельских пожаров стали реже, в последние пять месяцев 1914 года по конец марта 1915-го в сберегательных кассах вклады возросли на 162,5 млн. рублей (против всего 6,5 млн. рублей за тот же период предыдущего года).

«Сходы ведутся толково, без криков…»

А во Владимирской губернии насчитали 12 плюсов от введения сухого закона применительно к сельскому населению, в том числе, что «сходы ведутся толково, без криков», уменьшилась заболеваемость, в том числе венерическими заболеваниями, поднялся умственный уровень крестьян, в деревню стали проникать книги и газеты, «начинает забываться обычная поножовщина». Удивительное для начала войны явление наблюдалось в Нижнем Новгороде: «… городской ломбард, вместо того чтобы выдавать новые ссуды, естественные с объявлением войны, благодаря прекращению торговли водкой, выдал свыше 12 тыс. выкупленных залогов».

Не было бы счастья, да несчастье помогло — к последствиям сухого закона применимо это высказывание. Война стала мощнейшим катализатором проведения антиалкогольной политики прежде всего потому, что власть полностью отказалась от прибыльной продажи вина. Запрещение продажи стало неизбежным в условиях мобилизации, напластовалось на вековые чаяния народа, на антиалкогольный настрой общества, на антиалкогольные мероприятия предвоенного времени.

Специально оговариваемся: тотально-благостной картины рисовать нельзя. Некоторые частушки начала войны свидетельствуют о неистребимом желании выпить, сразу обнаружилась такая напасть, как азартные игры во всевозможных проявлениях — с упоением за деньги играли на бильярде, в деревнях ставили на кон кадки с капустой, сельхозинвентарь (далеко не все переключились на чтение русской классики, кровь требовала адреналина).

К сухому закону можно относиться не так восторженно, как это делаем мы. Для нас это удивительнейшая картина — на какой-то миг протрезвевшая страна! Историк М. Н. Покровский писал: «Отрезвевшая деревня, по общему убеждению, сделалась гораздо более надежной потребительницей мануфактуры, чем была «пьяная».

Оценивать сухой закон начала войны 1914 года с рациональных позиций трудно, но это мероприятие удивительно вписывается в атмосферу начала войны — патриотического подъема, романтического налета, какой-то эйфории и ожиданий. Введение сухого закона в крестьянской православной стране как бы знаменовало очищение перед лицом большой всенародной трагедии. Сухой закон удивительно вписывается в социально-психологический фон начала войны для России. Может быть, именно в России более всего ощущался стихийный народный подъем, «не тренированный патриотизм, не наличие отлаженной машины ведения войны, а именно народный подъем». В войну экономик, мобилизации ресурсов, техники Россия вступала романтической, одухотворенной, возвышенной. С одной стороны, это было трогательно, с другой — предвещало сложности. Но это — потом…

В России в 1914 году свершилась антиалкогольная революция, за которую можно было и повоевать. Борьба за новую Россию — вот чем был сухой закон в 1914-м году.

Сергей БЕЛОВ, кандидат исторических наук

‹‹ Предыдущая статья в архиве Следующая статья в архиве ››

Статьи из свежего номера

Завод Красное Сормово

История в лицах

Проведение цикла мероприятий «История в лицах» уже стало традиционным для музея истории завода «Красное Сормово». Они посвящены известным, заслуженным сормовичам-юбилярам — людям, которые в разные периоды 160-летней истории завода внесли заметный вклад в развитие производства. Музейные работники, журналисты, краеведы, ветераны предприятия рассказывают об их трудовой биографии и заслугах перед заводом. Как правило, в этот день в музей приглашаются близкие друзья и родственники юбиляров. «История в лицах» проводится для молодежи, учащихся Сормовского механического техникума.

читать дальше

Наш Нижний Новгород

Юные сормовичи историю края знают лучше всех

Как прыгали от радости сормовские ребята — пятиклассники из школы № 9, когда объявили, что на городском конкурсе «Наш Нижний Новгород» они стали победителями!

читать дальше

Дворец культуры

Год со сказки начался

8 января во Дворце культуры ОАО «Завод «Красное Сормово» прошла традиционная, в четвертый раз, рождественская елка главы Сормовского района, организованная при поддержке Нижегородской Епархии.

читать дальше

Магазин

Книга «Однополчане»

Книга рассказывает о боевом пути 137-ой стрелковой дивизии, ушедшей на фронт в первые дни войны.
Большое количество фотографий, документальных данных, реальных рассказов бойцов о событиях войны.

Опрос

А Вы — сормович?

Да
Нет
Иногда

Учитель рисования для детей научит вашего ребенка рисовать.