Версия для печатиВерсия для печати Наша история | № 4 | Январь | 2009

Постоянный адрес статьи: http://www.sormovich.nnov.ru/archive/2985/

Иван Иванович

Шесть Иванов Ивановичей

Не в каждом роду мальчиков из поколения в поколение называют Иванами. А у нас, в семье Усовых так повелось издавна, века с 19-го, а может, и того раньше. И появлялись на белый свет Иваны Ивановичи Усовы. Сегодня живет и здравствует уже Иван Иванович-шестой. Но, конечно же, не только этим любопытным фактом интересна и замечательна история моей семьи.

В ней, как в зеркале, отразилась история нашей Родины за два столетия — отмена крепостного права, войны и революции, репрессии и «будни великих строек», и перегибы «перестроек»… Были среди Усовых крестьяне, мещане, рабочие, мастеровые, инженеры, конструкторы, профессора, ополченцы, защитники Отечества. Были среди моих предков православные, старообрядцы, атеисты; действительные статские советники, духовенство, коммунисты, члены комиссии ГОЭЛРО, заключенные ГУЛАГа, эмигранты; преподаватели древних и современных языков, музыканты, музейные работники…

История, как известно, развивается по спирали.

Этому закону оказалась подвластна и наша семья: на одном историческом вираже она вынесла крестьян в интеллигенцию, на другом — возвратила ее в рабочий класс. Но вернемся к началу начал, к истокам — временам Ивана Ивановича-первого и Ивана Ивановича-второго. А рассказ поведу я — Иван Иванович Усов-пятый.

Иван Иванович-первый и Иван Иванович-второй

Иван Иванович

Иван Иванович Усов-первый родился в начале 19-го века и крестьянствовал в Бежице Брянского уезда Орловской губернии. Отмена крепостного права в 1861 году дала возможность его сыну Ивану Ивановичу-второму перебраться из крестьянского в более высокое — мещанское сословие.

У брянского мещанина Ивана Ивановича Усова-второго и его жены Натальи Васильевны было двое сыновей, назвали их Павлом и, конечно же, Иваном. Отец, видимо, был в состоянии дать сыновьям неплохое для своего времени техническое образование.

В 1902 году братья Усовы — Павел и Иван Иванович-третий приехали в Нижний Новгород. Иван Иванович устроился работать на Сормовские заводы. Ему в то время исполнилось 37 лет, это был сложившийся самостоятельный человек, специалист с уже немалым опытом работы на промышленных предприятиях. Его приняли мастером в мартеновский цех, впоследствии он стал начальником этого цеха.

Виноградовы

Иван Иванович

В 1908 году братья Усовы, Иван и Павел, женились на родных сестрах — Екатерине и Ольге Виноградовых. Их отец (мой прадед) Павел Семенович Виноградов заслуживает того, чтобы и о нем, и о его детях — братьях и сестрах моей бабушки — рассказать поподробнее.

П. С. Виноградов был действительным статским советником, епархиальным наблюдателем церковно-приходских школ и грамоты, управляющим Нижегородским удельным округом, депутатом духовного ведомства в губернском земском собрании. Его супруга, Софья Викентьевна Виноградова преподавала древние языки в 1-й губернской мужской гимназии, а в епархиальном женском училище — французский язык. В дальнейшем она была назначена директрисой Нижегородского института благородных девиц. Сведения эти взяты из «Справочника Нижегородской губернии» за 1915 год.

Сегодня приходится только удивляться, казалось бы, сословное неравенство налицо: женихи Усовы — сыновья «брянского мещанина», а невесты Виноградовы — дочери действительного статского советника. А ведь «действительный статский советник — гражданский чин IV класса, дающий право на потомственное дворянство; лица, его имеющие, занимали высокие должности, вплоть до директора департамента и даже губернатора». («Советский энциклопедический словарь»). Теперь трудно судить, чем объяснить решение Виноградова-отца — его демократичностью, мудростью или какими-либо другими соображениями. Но браки эти оказались удачными и прочными…

Семья Виноградовых жила в верхней части города, на улице Новой (в районе Холодного переулка). Они воспитали шестерых детей — трех сыновей и трех дочерей. Несмотря на то, что глава семейства имел высокий чин, это была трудовая интеллигентная семья. Всем детям было дано достойное образование, и никто не чурался труда.

В частности, Екатерина (моя бабушка) и Ольга окончили Нижегородскую Мариинскую женскую гимназию (причем Екатерина с серебряной медалью), что давало им право на получение звания домашней наставницы и преподавание русского языка. Несколько лет, до самого замужества, Екатерина использовала это право. В семье хранится свидетельство, в котором значится, что «домашняя наставница Е. П. Виноградова в 1903—1904 годах занималась обучением дочери нижегородского купца Иосифа Семеновича Тютина и вела себя прилично своему званию». Она владела также французским и немецким языками, недурно играла на фортепиано.

Ольга тоже преподавала русский язык. Их брат Юрий, одаренный музыкально, был виолончелистом, играл в оркестре столичного Мариинского театра. Пожалуй, самых больших высот достиг брат Николай. В 1914 году он закончил Петербургский технологический институт, в 1920 году возглавлял одну из групп в комиссии ГОЭЛРО (ленинский план Государственной электрификации России). Впоследствии был профессором Ленинградского индустриального института им. Калинина, деканом и зав. кафедрой подъемно-транспортных машин. Судьба его сложилась драматично. Забегая вперед, скажу, что в 1948 году он был репрессирован и отправлен в Семипалатинск. Может быть, кто-то скажет, что такие совпадения бывают только в романах, но там он встретил своего родного племянника Андрея Усова, сына сестры Ольги. Андрея судьба привела в лагеря своим путем: в 1939 году на финской войне он попал в плен, и пять лет работал у помещика — ухаживал за свиньями. В 1945 году его освободили — и отправили искупать долг перед Родиной.

В 1954 году дядя вместе с племянником вышли на свободу, помню, как мы с отцом встречали их в Горьком…

Николай Павлович Виноградов вернулся в Ленинград, был реабилитирован, восстановлен в правах, получил новую квартиру, вернулся в родной институт. Жаль только, что жена его не дожила до этой радости…

Третья из сестер Виноградовых — Вера вскоре после революции вышла замуж за англичанина и уехала из России. Наличие родственницы-эмигрантки не могло не отразиться на судьбах членов семьи. Так, например, музыкант Юрий Виноградов долго оставался «невыездным», и Мариинский театр гастролировал по миру без него…

Завершая рассказ о семье моего прадеда Павла Семеновича Виноградова, остается добавить, что в 20-х годах глава семейства, бывший действительный статский советник, вместе с женой и детьми перебрался в Ленинград. Церковь в те времена была уже отделена от государства, но он продолжал работать в церковном ведомстве. Умер и похоронен в Ленинграде.

Иван Иванович-третий

Иван Иванович

Итак, братья Усовы в 1908 году женились на девицах Виноградовых. Моему деду, Ивану Ивановичу-третьему, был уже 41 год, а его невесте — Екатерине Павловне — 24 года. Надо сказать, что это еще одна из усовских традиций: семьями, как правило, они обзаводились в довольно зрелом возрасте.

Когда Виноградовы перебрались в Ленинград, туда же уехал и Павел Иванович Усов с женой Ольгой. В Сормове остался только Иван Иванович Усов-третий с семейством. В семье было трое сыновей — Михаил (1908 года рождения), Павел (1911) и, конечно же, Иван (1913) — Иван Иванович-четвертый — мой отец. Семья жила в Заводском парке, в доме № 13, в квартире № 2. Этот дом сохранился и сегодня, одно время в нем размещался отдел дошкольных учреждений.

До революции семья И. И. Усова-третьего занимала 5 комнат (ведь он был начальником мартеновского цеха), квартира была с «удобствами»: туалет, ванная комната, паровое отопление, а наряду с русской печкой — «титан» для горячей воды. Держали прислугу — няньку, кухарку.

Когда в начале 20-х годов старшие сыновья — Михаил и Павел — окончили школу, они уехали в Ленинград. Снова нарушу хронологию событий и скажу, что Михаил выучился на металлурга, работал в Москве, в министерстве, умер в 1970 году. Павел в первые же дни Великой Отечественной ушел в ополчение и погиб в 1941 году, оставив вдовой молодую жену…

Мой отец, Иван Иванович-четвертый, закончив школу в 1931-м, год проработал в дизельном цехе, зарабатывая «рабочий стаж», а в 1932-м вслед за старшими братьями поехал в «северную столицу», в Индустриальный институт им. Калинина, где к тому времени уже преподавал и был деканом его дядя — Николай Павлович Виноградов.

Иван Иванович-четвёртый

Почему выбор пал на Ленинград? В те времена дорога в вузы Нижнего Новгорода ему была закрыта: внук действительного статского советника, сын начальника цеха («интеллигенция»!), имеющий вдобавок тетку за границей.

В Ленинграде дядя-профессор помог племяннику, желающему одолеть вершины знаний. И, надо сказать, учился племянник не «по блату», а на совесть. Не подвел дядю — закончил институт с отличием!

В 1937 году, в возрасте 24 лет Иван Иванович-четвертый возвращается в Сормово. К этому времени 5-комнатная квартира в Заводском парке превратилась в коммуналку, моим отцу, деду и бабушке на троих выделили тринадцатиметровую комнату. (Мой дед, Иван Иванович-третий, умер в 1940 году, перед самой войной, похоронен в Сормове)…

Первая запись в трудовой книжке Ивана Ивановича-четвертого гласит: «21.02.1937. Принят в ЦКБ на должность конструктора». Он отдал заводу «Красное Сормово» ровно полвека, проработав до 1987 года.

Чем были заполнены эти годы? Вскоре после приема на завод в отдел главного конструктора Иван Иванович-четвертый был назначен руководителем группы, затем — инженером в бюро стандартизации. С началом войны И. И. Усов направлен в УКС (управление капитального строительства) завода, где и проработал весь период войны в качестве старшего инженера. Руководил организацией поточных линий станков в цехах завода. В ЦКБ вернулся в 1947 году начальником бюро, с 1963 года — главный конструктор по специальности, с 1967 года — главный конструктор по нестандартизированному оборудованию. И. И. Усову довелось работать с такими замечательными конструкторами как С. С. Панасевич, И. И. Краковский, В. В. Крылов, В. М. Керичев, В. П. Воробьев, А. С. Окунев, А. Н. Каманин, А. А. Животовский и другие.

И. И. Усов-четвертый принимал непосредственное участие в проектировании и изготовлении судовых устройств построенных заводом в разные годы судов. В их числе землечерпалка пр. 750 «Пятилетка», землесос пр. 12, танкер пр. 267 (грузоподъемностью 8200 т), сухогрузный теплоход пр. 576 («Сормовский комсомол» и др.), танкер пр. 576Т, ледокол «Дон», сухогрузы пр-в 781 и 791, нефтерудовоз пр. 1553, дизель-электроходы «Ленин» и «Советский Союз», морской землесос пр. 1469, сухогрузный теплоход пр. 1557, судно на воздушной подушке «Сормович», крановое судно для Каспия пр. 13 «Мир-Башир Касумов» и др.

В период реконструкции завода в должности главного конструктора по специальности он руководит работами по изготовлению уникального нестандартизированного оборудования и его монтажом в цехах. Под его руководством сконструирован слип, с помощью которого на воду были спущены сотни гражданских судов и десятки подводных лодок.

Безупречный труд И. И. Усова был высоко оценен Родиной. В годы войны наркомат танковой промышленности присвоил ему звание «Отличник социалистического соревнования». В 1974 году ему присвоено почетное звание «Заслуженный сормович», а в 1984-м он становится лауреатом премии Совета Министров СССР. За годы работы на заводе он подготовил десятки специалистов-конструкторов. Об этом можно прочитать в книге «Красное Сормово». Завод и люди».

В 1973 году газета «Красный сормович» писала в юбилейной статье (отец тогда отмечал 60-летие): «Иван Иванович всегда в курсе наших служебных дел. Как руководитель он доступен. По любому вопросу умеет выслушать, умеет найти время до конца проконтролировать наш конструкторский труд.

Но если заметит малейшее пренебрежение к работе — становится непреклонен. При всем этом он проявляет постоянную заботу о товарищах по работе. Не забудет спросить о ходе ремонта квартиры, о здоровье детей. Да и жизненному оптимизму его можно только позавидовать. В нашей среде он хоть и старше, но мы этого не замечаем. Во всех общественных делах он — первый заводила».

«Гвоздь», на котором висела «картина»

Таким видели Ивана Ивановича-четвертого сослуживцы. У меня же в памяти живет свой образ отца.

Женился он в 1944 году на Ларисе Алексеевне Балахоновой. Ее дед, Николай Гаврилович Мочалов, имел свое дело — лошадей, мастерскую. У него и жены его Анастасии Степановны было три дочери. Одна из них, Елена (моя бабушка) вышла замуж за Алексея Семеновича Балахонова — мастера котельного цеха. Обе семьи — и Мочаловы и Балахоновы — были старообрядцами, людьми очень религиозными, в домах у них стояли большие иконостасы. Я еще ребенком был крещен в двух верах, каждая бабушка крестила меня по-своему: Елена Николаевна—по канонам старообрядческой веры, Екатерина Павловна — по православному обряду. Должно быть, поэтому я не стал приверженцем ни той, ни другой веры. Впрочем, вера разная — а Бог-то один…

Мой прадед Мочалов построил дом каждой из трех своих дочерей. Дом № 3 по улице Восстания (ранее — Глухой) предназначался моей бабушке Елене (в замужестве Балахоновой). У Балахоновых тоже было трое дочерей. Младшая — Лариса закончила пединститут, преподавала физику в 117-й, 82-й и 116-й школах.

Мои родители — Лариса Алексеевна Балахонова и Иван Иванович Усов-четвертый познакомились в 1942 году у общих знакомых. Отец уже работал конструктором в УКСе «Красного Сормова», мама преподавала в школе.

Я родился в 1946 году, в доме №3 на улице Восстания, и назвали меня Иваном. Дом наш заслуживает отдельного рассказа.

В 1988-м, когда его снесли, в «Красном сормовиче» появилась запоздалая заметка реставратора С. Столяренко «Историю — на слом?», в которой автор писал: « …сломали дом мастера Балахонова — самый яркий, выразительный, неповторимый, как говорят, «гвоздь», на котором висела вся «картина» музея-заповедника под открытым небом — архитектуры и быта сормовских рабочих XIX-XX века. Смахнули в два дня, а он стоял так крепко, с достоинством… С башенкой и шпилем, полукаменный, полудеревянный, будто созданный по старой русской традиции, велевшей жить в более здоровых деревянных срубах, но на добром основании…».

Теперь этот дом остался лишь на фотографиях да в памяти сормовичей-старожилов. И, конечно же, в моей памяти.

Дом был построен в 1895 году: два этажа кирпичные, третий — деревянный. Дерево было хорошо высушено, за век нисколько не сгнило. Каменная кладка — толщиной 60 сантиметров: помню, когда ее ломали, у трактора лопнул трос.

На крыше дома — башенка-светелка о шести окнах по кругу, ее венчал шпиль, который завершался металлическим шаром. Башенку называли смотровой, обзорной, туда вела лестница: говорили, что в нее поднимались, чтобы полюбоваться на восход солнца. Может быть, там и молились: напомню, семья была старообрядческой.

Тот, кто бывал в Москве в доме-музее А. М. Горького, знает, что этот особняк, подаренный пролетарскому писателю Сталиным, был построен в 1902 году известным московским предпринимателем и меценатом Ст. Рябушинским, происходившим из старообрядческой купеческой семьи. А потому неслучайным кажется совпадение: в этой московской усадьбе тоже была устроена старообрядческая молельня, расположенная, как в башне, в самой верхней части строения — в мансарде. Молельня была тайной, так как полное уравнение в правах с официальной церковью старообрядцы получили только в апреле 1905 года, после опубликования манифеста Николая II о веротерпимости.

Декоративное убранство дома было очень богатым. Окна бокового фасада, там, где была терраса и лестница, ведущая на второй этаж, были украшены искусной деревянной резьбой — так же, как и крыльцо, и подзоры, и скаты крыши, и окна третьего этажа и светелки. Не менее затейливая металлическая резьба украшала скат крыши, конек дома, водосточные трубы, два изящных вазона над водосточными трубами, кожух-дымник над печной трубой. И сама труба была облицована узорным штампованным железом.

Духовным центром, настоящим домашним очагом, местом притяжения всех членов семьи была беленая печь с основанием два на два метра. В высоту же она уходила на все три этажа. Были на ней и «спальные места» и вьюшка для самовара. Печь была комбинированная: так, на нашем, втором этаже, на кухню выходила русская печь и подтопок-голландка. В прихожей и в двух комнатах тоже были подтопки, и были они самостоятельными, автономными, а дымоход — общий. Чугунные дверцы и задвижки печки тоже были украшены штампованными узорами — особенно мне запомнились колесницы…

По дымоходу мы переговаривались с моим племянником Аликом (мы были одногодками), который жил на третьем этаже: договаривались пойти гулять или в баню. Через нашу улицу все ходили в заводскую баню № 2 на улице Баррикад, трехэтажную, каменную, которую еще в XIX веке построил итальянец Матрони. На первом этаже было мужское отделение, на втором — женское, на третьем — детское, там мылись женщины с маленькими детьми. В каждом отделении одновременно могли мыться до 100 человек. Очередь занимали задолго. В бане были буфет, парикмахерская, прачечная — 20 ванн для полоскания белья, выложенных из кирпича.

В 9—10 лет мы уже считались самостоятельными и ходили с Аликом в баню без взрослых. Одного куска хозяйственного мыла нам на двоих не хватало. Почему? Пузыри пускали!

Баню в 60-е годы закрыли из-за аварийного состояния, а в 1972 году ее сломали. Ломали долго — старая кладка поддавалась туго…

Я, Иван Иванович Усов-пятый…

В доме на улице Восстания я жил ровно 40 лет. Дом, оказавшийся в зоне строительства разворотной автобусной площадки, был снесен вместе с четырьмя своими домами-соседями. Все семьи расселили, дали квартиры в Сормове, в основном на улице Ясной…

Чем мне запомнилось детство? Иван Иванович-четвертый был строгим отцом. Дома он любил порядок, требовал соблюдения семейных традиций: например, во время обеда из-за стола нельзя было встать, пока все не закончили трапезу.

Помню, мы ходили в гости, гости приходили и к нам, но никогда не было в обычае «допить и добавить». У нас до сих пор сохранилось бабушкино пианино, старинное, выпуска 1849 года, немецкой фирмы «Вильгельм Мензель». Отец иногда садился за клавиши — играл классическую музыку, вальсы, песни Дунаевского из кинофильмов.

А по шахматам в 1955 году отец стал чемпионом КБ! У нас сохранились его призовые именные шахматы. Этой игрой он был увлечен настолько, что иногда в «баталиях» с соседом забывал о домашних делах. Мама звала его Ивуша, а он ее — Ларуша. Вместе они прожили 45 лет. И каждый год отмечали день своей свадьбы — это был для них по-настоящему праздничный день. Родители никогда не ссорились, на моей памяти, по крайней мере, «танцев с саблями» не было…

В детстве особой усидчивостью я не отличался. Мы, ребята-сверстники, много времени проводили на улице, на нашем дворе. Это был наш особый, обжитой до последнего уголка, мир. Здесь мы занимались борьбой, заливали каток, играли в хоккей. У нас во дворе было светло, так как на здании заводоуправления установили мощную лампу, и ее свет доходил до нашего двора. Бывало, и отец надевал коньки и играл с нами. Он привил нам любовь к настольному теннису.

На лыжах катались в Дубраве. Отец с нами тоже хаживал. Помню весенние разливы Волги, когда вода подходила к стенам 117-й школы. Мы любили ходить смотреть ледоход на Волге в районе сормовской водокачки. Летом гоняли на велосипедах с утра до вечера, купались в затоне. Часов ни у кого не было, выручал заводской гудок, по которому мы ориентировались во времени.

Всей семьей отдыхали у родственников в Рогожино — берег там чудесный, дубрава, хвойный лес. За грибами ездили в Лукино на паровозе. Отец очень любил плавание, зимой два раза в неделю посещал бассейн, и я с ним вместе.

В 1953 году я поступил в школу № 82, тогда она еще была мужской. В третьем классе нас объединили с девочками. Школа была передовой. Каждый год устраивали выставки технического и художественного творчества учащихся: модели, поделки, рисунки, вышивки.

В учебе я особых «звезд не хватал», но школа давала такие основательные знания по физике и математике, что в институт — политехнический, на кораблестроительный факультет — я поступил с первого раза. После его окончания в 1970 году меня распределили в ЦНИИТС (Горьковский филиал Центрального НИИ технологии судостроения, который находился в Ленинграде) технологом в 21-м лабораторию, отдел монтажа силовых установок и валопроводов. В ЦНИИТС я проработал 22 года, вырос до инженера 1-й категории. Институт заключал договора с предприятиями Волжско-Камского бассейна по разработке технологий. Наш отдел занимался монтажом главного двигателя и валопровода сухогрузов, нефтерудовозов, портовых буксиров и танкеров для Волгограда, Рыбинска, Перми, Гороховца. В 1992 году грянула «перестройка».

Иван Иванович-шестой. Новый виток

В связи с переходом страны на рельсы «новой рыночной экономики» ЦНИИТС прекратил существование. И мне, инженеру, пришлось «переквалифицироваться» в слесаря по ремонту двигателей внутреннего сгорания. 16 лет я проработал в НПАП № 1 (Нижегородское пассажирское автопредприятие). Вот такие крутые виражи жизнь заставила сделать нашу семью с XIX по XXI век: крестьяне — рабочие — техническая интеллигенция — и снова рабочий класс. Впрочем, рабочий с высшим образованием для постперестроечной России — явление обыденное. Это все же лучше, чем подметать улицы. Багаж знаний очень мне пригодился, я легко влился в новый трудовой коллектив.

Моя жена, Валентина Николаевна, окончив электрофак политехнического института, работала в НИИМАШ «Сириус», который постигла судьба ЦНИИТС. Прекратилось финансирование, не стало договоров, сотрудникам объявили: ищите себе работу сами. Валентина Николаевна прошла обучение на курсах операторов газовых котельных и, пополнив ряды пролетариата, проработала по новой специальности 7 лет.

Надо было выживать, растить детей — Елену и Ивана Ивановича-шестого. Давать им образование. К счастью, наши усилия себя оправдали. Елена закончила Нижегородский педагогический институт иностранных языков. Работает менеджером в одной из иностранных фирм. Иван в 2008 году закончил Нижегородский политехнический университет, факультет измерительных систем и технологий, работает в компании «Билайн».

У меня в жизни было много увлечений — туризм, особенно водный, фотография, рыбалка. Последние 16 лет и до сегодняшнего дня я работаю в Нижегородском политехническом колледже, веду дипломников по монтажу двигателей (ежегодно 6—10 студентов). Это отдушина, место приложения творческих сил.

И, конечно, греет надежда, что появятся на свет Иван Иванович Усов-седьмой, а потом и восьмой, и девятый…

В нашей семье это имя считается оберегом. А на Иванах, как известно, Россия держится.

Иван УСОВ

‹‹ Предыдущая статья в архиве Следующая статья в архиве ››

Статьи из свежего номера

Вахта памяти

Сорок лет назад, в воскресенье 18 января 1970 года, на одном из стапелей цеха СКМ завода «Красное Сормово», на строящейся подводной лодке зав. №712 произошла авария. При проведении гидравлических испытаний оборудования атомной энергоустановки произошел неуправляемый пуск реактора и тепловой взрыв, разрушивший активную зону с выбросом ядерного топлива из разрушенных ТВЭЛов (тепловыделяющих элементов) и радиоактивной воды в виде пара.

читать дальше

Завод Красное Сормово

История в лицах

Проведение цикла мероприятий «История в лицах» уже стало традиционным для музея истории завода «Красное Сормово». Они посвящены известным, заслуженным сормовичам-юбилярам — людям, которые в разные периоды 160-летней истории завода внесли заметный вклад в развитие производства. Музейные работники, журналисты, краеведы, ветераны предприятия рассказывают об их трудовой биографии и заслугах перед заводом. Как правило, в этот день в музей приглашаются близкие друзья и родственники юбиляров. «История в лицах» проводится для молодежи, учащихся Сормовского механического техникума.

читать дальше

Поэзия сормовичей

Лира

Сормовские поэты: с новым годом!

читать дальше

Магазин

Книга «Однополчане»

Книга рассказывает о боевом пути 137-ой стрелковой дивизии, ушедшей на фронт в первые дни войны.
Большое количество фотографий, документальных данных, реальных рассказов бойцов о событиях войны.

Опрос

А Вы — сормович?

Да
Нет
Иногда