Версия для печатиВерсия для печати Наша история | № 28 | Июль | 2008

Постоянный адрес статьи: http://www.sormovich.nnov.ru/archive/2424/

Под кровавым колесом истории

Под кровавым колесом истории

(Продолжение. Начало в №№ 26, 27)

Стать директором завода дед не согласился

В 1933 году большевики построили авиационный завод и пригласили моего деда Ширинкина Дмитрия Ивановича работать первым директором. Он не соглашался из-за болезни сердца, хотя ему обещали, что привозить на работу его будут на автомобиле. Автомобили мы уже выпускали. «Теперь вот самолёты хотим строить для обороны страны, — говорили деду большевики, — и нам нужен человек, разбирающийся в производстве, бухгалтерии. Нам нужен человек, который всё это сможет организовать и передать всё это молодёжи. Мы ведь и молодую инженерию стали «ковать».

Сормовский завод в те годы выпускал паровозы, пароходы и был одним из крупнейших в Европе. И дед, действительно, как инженер им очень подходил. В царские времена выпускали инженеров широкого профиля. Он должен был знать и техническую сторону производства, и экономическую, и сколько сгорит в котельной каменного угля, как сварить сталь и как изготовить рельсы из высокопрочного металла. Инженер должен был уметь рассчитать паровой котёл с высоким КПД для парохода. У меня сохранился его справочник инженера тех времён. Это действительно был настоящий инженер.

Власти понимали, что новенький завод должен возглавить именно такой человек. Но как они ни упрашивали деда, он не согласился. А в 1935 году он умер от сердечного приступа. Если бы дед дожил до 1937 года, то его бы наверняка расстреляли. К тому времени гражданская война была выиграна, заводы стали выпускать свою продукцию, поэтому старые спецы уже были не нужны и попадали под жернова власти.

Отец заготавливал лес

Под кровавым колесом истории

В моей жизни большую роль, очевидно, сыграло влияние моей бабушки. Во время войны, когда я был маленьким, меня воспитывала бабушка. Маме, чтобы прокормить семью, приходилось ездить по деревням и обменивать там вещи, нажитые до войны, на картошку и хлеб.

Отец по поручению райкома партии был уполномоченным по заготовке продовольствия и лесоматериалов для фронта. И, по моему, за всю войну я его видел всего один раз. Помню, я лежу на печке, дома холодно, а моя бабушка перевязывает ему раненную ногу. Оказывается, когда срубили дерево, то оно, падая, задело ногу моему отцу. Он приехал лечиться домой, и моя бабушка каждый день делала ему перевязки, а рану смазывала какой-то вонючей мазью. Я до сих пор помню этот запах. Как потом оказалось, это была ихтиоловая мазь.

Бабушка закончила Бестужевские курсы

Моя бабушка по специальности была медик. В своё время она закончила гимназию. Дома был томик сочинений А. С. Пушкина, на внутренней стороне обложки было написано дирекцией гимназии: «за хорошую успеваемость и примерное поведение». В начале 1900 года бабушка окончила Бестужевские медицинские курсы в Москве и получила диплом врача. Но воспользоваться этой специальностью ей долгое время не приходилось. Когда в 1941-м все врачи ушли на фронт, её пригласили работать в детсад детским врачом. Там она и проработала всю войну. За эту работу ее наградили медалью.

«Без веры народ пропадёт…»

Моему старшему брату опека была не нужна, и бабушка всё свободное время с удовольствием уделяла мне. Брат даже завидовал мне и дразнил меня «любимчиком». Мне эта кличка не нравилась, и, естественно, по этому поводу мы с ним всегда враждовали. Пока была жива бабушка, в большой комнате у нас висели две иконы и всегда зажжённая лампадка. И вот, будучи уже молодым человеком, я как-то спросил её: «А почему ты молишься? Ведь ты же не тёмный человек». — «Видишь ли, — ответила бабушка, — в моё время была другая идеология: вера в Бога, царя и отечество. Сейчас — вера в партию, Сталина. Но я воспитана в той системе, потому и молюсь. Вера всегда помогала России защищаться от врагов и нормально жить. И, я считаю, что она себя оправдала. Сейчас народ верит в Сталина. Эта вера почти такая же, в какой я воспитывалась, только названия изменили. А вот если веры совсем не будет, то эта страна и народ пропадут».

Вспоминая те давнишние рассуждения бабушки, я думаю, что они были правильными. Мне кажется, что её рассуждения можно применить и сейчас.

Золотые часы деда — в фонд помощи фронту

Зимой во время войны мы все вечера грелись у «голландки». Если завоет сирена, это значит, что приближаются немецкие бомбардировщики, то по инструкции нужно было заливать огонь в печи. С дровами было плохо, а тут всё надо залить водой. Бабушка в отчаянии ругала и Сталина, и Гитлера.

Однако же это ей не помешало безвозмездно отнести золотые часы покойного деда в фонд помощи фронту. А заводной ключик механизма этих часов я до сих пор храню у себя.

Расспросить опоздал

И вот с таким багажом истории своего рода я оказался на срочной службе в армии. Часто после отбоя в казарме я лежал на койке и думал о своём доме, о детстве. И только тогда мне в голову пришла мысль: «Батюшки! Целый альбом старинных семейных фотографий, а я о них ничего не знаю. Вернусь из армии и обязательно расспрошу всё у бабушки». Но, когда я вернулся, бабушки уже не было, она умерла. Бабушки нет, и я тут же забыл о своём обете.

Я у бабушки был «любимчик», поэтому я как-то и не подумал о матери. Больше-то меня воспитывала бабушка. Хотя, я думаю, что моя мама мало знала об истории нашего рода: во время революции она была ещё маленькой. А у меня после армии — танцы, девчонки. Потом появилась своя семья и другие заботы.

Снесли наш старый дом…

У меня появился свой ребенок, и он требовал, чтобы ему уделяли больше внимания. А когда он немного подрос, жена предложила купить сад или землю для сада. «Чтобы ребенок правильно рос, нужно кормить его овощами и фруктами прямо с грядки или куста», — говорила она. Что делать, она абсолютно права. Это были 70-е годы, когда у людей появились лишние деньги и стали покупать машины и сады. Это были годы, когда все в дефиците.

И все-таки я сумел приобрести участок под сад. Землю приобрел, а строить не из чего — стройматериалов в то время в магазинах не продавали. Я был в отчаянии. И вдруг меня осенила хорошая мысль: после революции 1917 года дед подарил Советской власти особняк. Советская власть теперь живет богато, и пришло время попросить у нее стройматериалов на строительство садового домика. Я предполагал, что власть, которую в тяжелый для нее момент поддержал мой дед, поможет и мне.

Я решил пойти в райком партии и все там рассказать. В те годы было большое строительство жилых домов, и поэтому сносили много частного сектора.

А дома, намеченные под снос, власть выкупила за символическую цену для «своих». Из этих стройматериалов строили себе дачные дома. То, что наш дом стоит, я точно знал. Когда я ездил на рыбалку на мотоцикле, то всегда проезжал этой улицей.

В последнее время в дедовском доме находилась организация по ремонту квартир. Окрыленный своей сообразительностью, я сел на трамвай и поехал в райком. Иду к начальству улицей, где стоял дом нашего деда. Подхожу к месту, где он стоял, а там вообще не осталось ни одного дома, их все снесли. У меня аж сердце оборвалось. Стал расспрашивать людей, и оказалось, что года полтора назад стала расширяться Сормовская больница («Роща»), ну и остатки частного сектора снесли. Что же идти просить власть о помощи, когда дедовского дома нет на месте… Пришлось с большим сожалением отказаться от моей спасительной мысли. А дом в саду я все-таки построил, только на это ушло очень много времени.

Меня сразу бросило в жар…

В 70-х годах в нашем районе было большое строительство жилого фонда, и наш дом попадал под снос. Когда нам за снос дома дали другую квартиру, то перед отъездом на новую квартиру я пошёл по комнатам посмотреть, не оставили ли мы впопыхах чего ценного. Власти требовали срочно выезжать. В общем, выезжали как на пожаре. Хотя строительство на этом месте началось только через несколько лет.

Я стал просматривать ящики орехового гарнитура и обнаружил там под выстланной газетой листок бумаги, сложенный вчетверо. Развернул его и стал читать. Чем больше я вникал в этот документ, тем больше у меня дрожали руки. Это была бумага типа характеристики. Я даже не запомнил чётко, что там было написано, но я понял, что материнский род принадлежит к дворянскому сословию. Когда я прочитал это, то меня сразу бросило в жар, будто я совершил какое-то преступление.

Я знал, что здесь нахожусь один, но в страхе обернулся: не заметил ли кто-то, что я сейчас прочитал. Я тут же изорвал этот документ и бросил его в мусор. Только тогда я вздохнул с облегчением. Вот так мы были воспитаны тем временем… Об этой находке я никому ничего не сказал. Но я догадывался, что этот документ там хранила моя бабушка, но со временем забыла про него.

Настоящий дед воевал за Колчака

Однажды моя мать тяжело заболела и, лёжа почти на смертном одре, поведала историю нашего рода. Оказалось, что мои дедушка и бабушка по материнской линии на самом деле… мои дядя с тётей. А мои настоящие дедушка и бабушка погибли на Урале во время гражданской войны на стороне белых. Там же вместе с ними погиб ещё один дядя по материнской линии. Все они служили в армии Колчака.

А оказались они на Урале перед Октябрьской революцией по коммерческим делам (они были лесопромышленники). Детей своих, Екатерину (мою маму) и Анну (мою тётю) Поповых, оставили в Нижнем Новгороде у своей сестры Ширинкиной Марии Ивановны, которую я считал своей бабушкой. Революция разлучила детей с родителями.

Виктор Урыков

(Окончание следует)

‹‹ Предыдущая статья в архиве Следующая статья в архиве ››

Статьи из свежего номера

Поэзия сормовичей

Лира

Сормовские поэты: с новым годом!

читать дальше

Безнадзорные животные, собаки

«Неужели меня будут убивать?»

«Безнадзорные животные — проблемы контролирования численности на территории Нижнего Новгорода и Нижегородской области» — эту тему обсуждали недавно в Торгово-промышленной палате. Актуальность ее несомненна: из года в год все больше и больше людей страдают от укусов собак. Что же делать в этой ситуации? Кого надо жалеть и оберегать — людей или собак?

читать дальше

Ладушко

Клубок голубой шерсти

История, рассказанная четырьмя женщинами.

читать дальше

Магазин

Книга «Однополчане»

Книга рассказывает о боевом пути 137-ой стрелковой дивизии, ушедшей на фронт в первые дни войны.
Большое количество фотографий, документальных данных, реальных рассказов бойцов о событиях войны.

Опрос

А Вы — сормович?

Да
Нет
Иногда