Версия для печатиВерсия для печати Наша история | № 26 | Июль | 2008

Постоянный адрес статьи: http://www.sormovich.nnov.ru/archive/2387/

Под кровавым колесом истории

Под кровавым колесом истории

Истории некоторых сормовских семей такие, что впору снимать сериалы — настолько они интересные и драматические…

Прислушивался к грому пушек

Я, Урыков Виктор Матвеевич, родился в Сормове в 1939 году. Как началась война в июне 1941 года, я не помню, но дальнейшие события в памяти у меня сохранились. Помню, как по ночам были налёты фашистских самолётов на авиационный завод. За всю войну наши зенитчики ни разу не допустили их до завода. Чтобы вернуться до базы живыми, фашистам приходилось сбрасывать бомбы там, куда их заставляли зенитчики. А это был Сормовский парк. Там до сих пор остались эти отметины. По инструкции военного времени, во время авиационного налёта, все жители города должны были находиться в щелях, которые были вырыты в земле у каждого дома. Но мой старший брат и его сверстники игнорировали это правило. Мальчишки смотрели за боями зенитчиков с самолётами с крыши нашего дома и комментировали нам, малышам, стоявшим внизу.

Помню, я подолгу стоял по вечерам, смотрел на запад и прислушивался к грому пушек. Но ничего не слышал. По рассказам старших, на западе идут бои с фашистами, а я, сколько ни прислушивался, никакого грома пушек не слышал. Очевидно, это уже было в конце войны, т. к. налёты самолётов по ночам прекратились. Вот так мне запомнилась война. И ещё помню много-много ракет в ночном небе, и стоял грохот пушек. Очевидно, это было 9 мая 1945 года, конец войны.

Музей эпохи на домашнем чердаке

Под кровавым колесом истории

Об истоках нашего рода у нас в семье говорить было не принято. Да мы с братом об этом ничего и не спрашивали у своих родителей. Мы жили в частном доме, сени и чулан были забиты разным барахлом и, как-то играя в прятки, я случайно наткнулся на два сундука книг и журналов. Много вечеров я потратил, рассматривая содержимое этих сундуков. Помню, руки мёрзнут, но мне было интересно. Там были медицинские книги, технические журналы, об искусстве, о войне 1904 года с японцами, журналы «Всемирная панорама» 1914 года, разные справочники, газеты «Губернские ведомости». В те годы, конечно, меня больше всего интересовали журналы с картинками.

А на чердаке у нас был целый исторический музей прикладного искусства. Помню, был там какой-то агрегат, который, если завести его ручкой, забавно жужжал. Этот агрегат, из-за своего жужжания, мне очень нравился. Как потом оказалось, это был первый российский диктофон. Уже будучи взрослым, я впервые увидел такой же по телевизору. Показывали, как была записана речь Ленина — он говорил в точно такой же диктофон.

На чердаке было много мраморных чернильных приборов. Стопкой лежали иконы, церковные книги, обтянутые тонкой эластично-бархатной кожей и с застёжками. И тут же — автоматическая картофелечистка и разные плафоны из просвечивающего фарфора. Лежали вороха «буржуйских» платьев, стояли целые корзины белых лайковых перчаток и с разными вещами. Мне запомнилось плетение этих корзин, оно было очень красивое. Помню настольный ингалятор. Такого миниатюрного ингалятора я до сих пор ни в одной амбулатории не встречал. Если перечислять все вещи, которые были на нашем чердаке, то это долго, да и я уже многое забыл. Для меня это был музей, и всё.

Когда наш дом снесли, то мы все эти вещи здесь и бросили. Сейчас это были бы исторические сокровища. Откуда всё это появилось в нашем доме — говорить в семье было не принято.

В самом доме тоже было много интересного. Мебельный ореховый гарнитур с гнутыми стульями, подставками под цветы с точёными ножками. Большой красивый буфет с точёными опорами и резьбой по дереву. Тумбочка с грампластинками, в том числе несколько в исполнении Шаляпина. И, наконец, сам граммофон с большой никелированной трубой, который и восседал на этой тумбочке. А в спальной комнате стоял огромный дубовый письменный стол с двумя тумбами. Все его тумбы были забиты сочинениями Ленина издания 1926 года. Это было имущество моего отца.

«Мазня» на скатерти — фамильный герб…

Под кровавым колесом истории

И все эти столы, подставочки были покрыты скатертями и скатертёнками с финтифлюшками и вензелями. Но я ими не интересовался. Однажды моя бывшая жена показала мне одну из скатертей. Я, говорит, вытравила хлоркой на ней всю мазню и сделала из неё полотенце. Скатертей у нас действительно было много, а вот полотенца в то время были в дефиците.

Много лет спустя я понял, что эта мазня на скатерти — фамильный дворянский герб по материнской линии.

Почему меня дразнили «генералом»?

Проживая в окружении всего этого, и по отрывочным разговорам родных в те годы у меня сложилось впечатление, что семья по материнской линии была непростой, а с отцовской — пролетарии. А на улице ребятишки дразнили меня «генералом» или с ухмылкой отзывались о нашей семье.

Дескать, знаем мы, кто вы такие! Я всегда был в недоумении от этого, и мне казалось, что они знают о нашей семье больше, чем я.

Дед ходил в кругосветное плавание

Постепенно из отрывочных разговоров дома у меня сложилась картина прошлого моего рода. Мой отец, Урыков Матвей Васильевич, происходил из семьи моряка, а его отец, Урыков Василий Павлович, в позапрошлом веке отслужил на флоте 25 лет и на паруснике даже ходил в кругосветное плавание. Выйдя в отставку, мой дед получил от казны за службу на флоте двухэтажный дом и земельный надел в Сормове. Дом этот до сих пор стоит, улица Свободы, 105. Сейчас здесь живет мой двоюродный брат.

Эти двухэтажные дома по нынешней улице Свободы были построены хозяевами Сормовских заводов. Здесь мог поселиться любой работник заводов. Условие было одно: он должен отработать на заводе 20 лет, и тогда дом администрация завода отдавала ему бесплатно на вечное пользование. Мой отец, Урыков Матвей Васильевич, и родился в этом доме.

Лошадь за сына-комиссара

Мой отец после Октября 1917 года был одним из первых комсомольцев Сормова и в двадцатых годах прошлого столетия вступил в партию большевиков.

(Продолжение следует)

‹‹ Предыдущая статья в архиве Следующая статья в архиве ››

Статьи из свежего номера

Вахта памяти

Сорок лет назад, в воскресенье 18 января 1970 года, на одном из стапелей цеха СКМ завода «Красное Сормово», на строящейся подводной лодке зав. №712 произошла авария. При проведении гидравлических испытаний оборудования атомной энергоустановки произошел неуправляемый пуск реактора и тепловой взрыв, разрушивший активную зону с выбросом ядерного топлива из разрушенных ТВЭЛов (тепловыделяющих элементов) и радиоактивной воды в виде пара.

читать дальше

Негативное влиение Нижегородского масложирового комбината

Вредит ли нам НМЖК?

В последнее время в администрацию города и лично мэру Вадиму Булавинову поступают просьбы от нижегородцев разобраться в ситуации, сложившейся в связи с негативным, по их мнению, влиянием Нижегородского масложирового комбината (НМЖК) на чистоту окружающего воздуха. «…Выбросы вредных веществ в атмосферу явно усилились, неприятный запах ощущается особенно ближе к вечеру», — пишет Валерий Федоров, житель одного из близлежащих микрорайонов.

читать дальше

Штефан Дик из города Брюхзаль в Германии

Немецкий парень учит юных сормовичей

В специальном (коррекционном) детском доме № 1 Сормова занимается информатикой с ребятишками немец Штефан Дик.

читать дальше

Магазин

Книга «Однополчане»

Книга рассказывает о боевом пути 137-ой стрелковой дивизии, ушедшей на фронт в первые дни войны.
Большое количество фотографий, документальных данных, реальных рассказов бойцов о событиях войны.

Опрос

А Вы — сормович?

Да
Нет
Иногда

Правополушарному рисованию в Нижнем Новгороде можно научиться у репетитора.