Версия для печатиВерсия для печати Наша история | № 24 | Июнь | 2008

Постоянный адрес статьи: http://www.sormovich.nnov.ru/archive/2335/

22 июня 1941 года

«…Нам объявили, что началася война…»

Так уж устроен человек — мы быстро забываем хорошее, но долго помним плохое и горькое, то, что заставляет сердце сжиматься от боли спустя годы. И рады бы все забыть, но не забывается и не проходит со временем, а остается осколком в сердце. Но есть события, которые надо помнить всегда. Например, такие дни, как 22 июня 1941 года.

Каждый школьник с лёгкостью назовет эту дату, а каждый, кто застал это страшное время, с тяжестью на сердце произнесет это число. Потому что 22 июня 1941 года — начало краха мирных надежд миллионов людей.

Для миллионов ныне живущих это был и конец их детства. Сколько тогда им было? Три года, пять, десять, четырнадцать? Было важно только одно: пришла Великая Отечественная война.

Ранен в первый день войны

22 июня 1941 года

Курганов Владимир Викторович, в 1941 году ему было 3 года, жил в г. Харькове:

— Нас, детей, родители подняли по воздушной тревоге. Из подъезда не выходили, мы все стояли в подъезде, и если бы в дом попала бомба, то мы бы сразу выскочили. Была тревога, завывали сирены, стреляли по небу. Я хотел посмотреть, маленький был, интересно же…Отец все время дергал, не пускал никуда.

К нам после этой тревоги солдаты на машинах привезли рельсы и балки и побросали все прямо на землю. Собирались строить бомбоубежище. А я в сандаликах был. Помню, сандалики такие скользкие были, кожаные. Я залез, стал по рельсам лазить, ноги у меня и разъехались, упал прямо лбом вниз, на рельсы, до крови лоб разбил. И заорал на весь двор. Матери сообщили сразу, она прибежала, схватила меня и потащила в городской военный госпиталь, который сразу за нашим домом находился. Она несет меня, ревущего, я весь в крови, лоб-то разбит. Приходим туда, как сейчас помню, там стоит в белом халате хирург, моложавый такой, и говорит: «Ну вот, первого раненого моего несут!» Зашил меня, четыре шва наложил, вот этот день так и остался в моей памяти таким.

В три года трудно строить прогнозы на дальнейшую жизнь. В его судьбе все сложилось. Он счастливый человек, в его семье много внуков, есть и правнуки. Всю жизнь он работал, но и на пенсии старается не сидеть без дела.

Все плакали…

22 июня 1941 года

Александра Дмитриевна, 22 июня 1941 года ей было 14 лет, жила в Нижнем Новгороде:

— Ну, как же не помнить этот день, конечно, помню… У меня брата призвали в армию восьмого июня, а двадцать второго июня война началась. Мы очень переживали тогда: брат попал служить в Киев, а этот город одним из первых бомбили. Получили мы от него потом письмо, что двадцать второго июня, ровно в четыре часа они проснулись от грохота, открыли глаза и увидели стаю фашистских бомбардировщиков. Воевал он недолго, погиб. Война есть война. Все мы, родные, переживали тогда, все плакали.

Тяжело было, жили мы в глухой деревне, работали в колхозе.

А когда объявили о начале войны, страха было немало. Всю войну потом спали по три часа в сутки, питались скудно. Всего хватило. Если бы не война, лучше бы жизнь прожила, конечно. На тот момент планов никаких не было: мать рано умерла, поэтому я только работала. Потом, Бог дал, судьба сложилась, но войну до сих пор вспоминаю с болью.

Война оставила в её жизни отпечаток. Холод, голод и страх — вот её детство. По словам Александры Дмитриевны, после войны ее воспитывал комсомол, который приучил к порядку и честности.

Только паника и страх

22 июня 1941 года

Александра Ивановна, 14 лет в 41-м году, жила в Сормове:

— Тяжело вспоминать, честно говоря. Я — труженица тыла, во время войны меня призвали в ремесленное училище, и наша группа выполняла военный заказ. Мы делали донца для снарядов «Катюш». Очень тяжело было: спали мало, досыта не ели, пережили холод и голод. … Работали по 10—12 часов в сутки. Сейчас трудно представить, как можно от усталости заснуть за станком. Чтобы мне дотянуться до станка, нужна была табуретка. Я была настолько маленькая, что до резца не доставала. Руки к деталям примерзали.

Двадцать второго июня практически вырезано из памяти, стерлось… Только паника и страх. Меня «Шуриком» все звали тогда, за маленький рост. Как мы выжили, не знаю…. Наше детство так и прошло. Если бы не война, я бы поступила в педагогическое училище и стала бы педагогом.

А теперь я осталась одна. Никого нет в живых из родных.

Пели прощальные песни…

Николай Васильевич, 15 лет в 1941 году, жил в г. Бор:

— Двадцать второго июня был прекрасный солнечный день.

У нас недалеко была чудесная речка Везома. Обычно в выходной день все горожане пропадают на речке. Загорают, купаются, игры, соревнования.

В этот день отец дал мне обычное поручение — сходить в магазин за хлебом. Иду, слышу позывные радиостанции «Коминтерна», я уже тогда понимал, будет какое — то важное сообщение. Я не побежал с друзьями на речку, а остался слушать это сообщение. Слушал, как выступил Вячеслав Михайлович Молотов, народный комиссар иностранных дел. Он объявил о начале войны.

У меня это сообщение вызвало странное чувство, не как у ребенка, а как у взрослого человека, я понял — это что-то страшное.

Я побежал на речку, чтобы сообщить о начале войны всем отдыхающим. До речки километра полтора, и, когда я выбежал на берег, то увидел страшное зрелище. Люди в панике собирали вещи, собирались в группы, кругом шум, детский плач … Ребятишки не понимают ничего, не хотят уходить. Я увидел и запомнил эту лавину людей, идущих в сторону города.

На самой многолюдной улице нашего города, где были кафе, закусочные, кинотеатр, гуляли молодые пары, взрослые и дети, теперь стояла огромная масса людей. Это была уже не гуляющая публика… Кто-то плакал, пели прощальные песни, люди обнимались, слышны были разговоры о военкомате. Обстановка была очень и очень тревожная.

Накануне у нас на этот день планы были, конечно. Мы с ребятами наметили, что после 22 июня должны будем приехать в Горький в туристический центр, чтобы зафиксировать наше намерение совершить поездку по реке Клязьме. Но все рухнуло. Мы хотели собрать гербарий для нашей школы, но нам сказали, что больше никаких поездок: Великая Отечественная война началась.

Все были подавлены…

Кудрявцева Нина Ивановна, в начале войны — 28 лет, жила в г. Душанбе:

— 22 июня 41-го, в воскресенье, муж был дома, а у меня работа была связана с документами на отгрузку продукции. Работа была прямо через дорогу от нашей квартиры. Документы были важные, и оформлять их надо было в воскресенье. Когда по радио сообщили о начале войны, я была на заводе, выслушала сообщение и побежала сказать об этом мужу. «Гриша, ты знаешь, война началась!» — говорю ему. Но он это как-то так воспринял, как будто это еще очень далеко от нас, наверное, потому что была информация о заключении с Германией пакта о ненападении. Так что он остался дома, а я побежала на завод, дела заканчивать. Но там уже не до этого было, народ был в ужасном состоянии, все были подавлены сообщением о войне. Вот так я встретила войну. А планов перед войной у нас не было никаких: ребенка ждали. Ребёнок в ноябре родился…

Нина Ивановна сейчас живет в доме для престарелых и инвалидов. Ей 96 лет, но она до сих пор помнит свою жизнь в мельчайших подробностях. Три года назад похоронила своего мужа, участника Великой Отечественной войны. Единственная дочь живёт сейчас со своей семьёй в Израиле. Мечтает приехать в Израиль к дочери….

Гремит страшный гром…

Подобен Тамара Викторовна, жила в г. Львове на Украине:

— 21 июня 1941 года, вечер. Все еще живы. Все еще верили международному договору с Германией. Каждый жил и надеялся, что выходной день проведет по своему усмотрению.

Накануне был выпуск десятиклассников. Перед нашими выпускниками 21 июня 1941 года, как пелось в песне, были открыты все двери вузов… 22 июня меня мама разбудила в четыре часа утра и сказала: «Вставай, Тамара, гремит страшный гром, а дождя нет». Львов не был радиофицирован. Немцы бомбили Львов раньше Киева, но мы не понимали, что происходит. Сутки провели в подвале. Таким страшным днём было 22 июня для нас….

Записала Наталья ШАРИНА

‹‹ Предыдущая статья в архиве Следующая статья в архиве ››

Статьи из свежего номера

Старые рождественские открытки

Поздравление из прошлого века

В некоторых семьях необыкновенно трепетно относятся к поздравительным открыткам от родных и близких, десятилетиями бережно хранят их. Около полутора десятков рождественских открыток сохранилось в семейном архиве сормовича Валерия Алексеевича Козлова. Благодаря этому наша газета получила возможность показать читателям, как выглядели новогодние и рождественские открытки ровно 100 лет назад, поведать, чего люди желали друг другу в эти праздники, которые и сегодня мы считаем самыми святыми и волшебными.

читать дальше

Снего-лего

Снежные пожелания сормовичам

Кто из ребят не любит пушистый белый снег?! Таких, пожалуй, не найдется, ведь из него можно вылепить и задорного снеговика, и горку, а может, и что-то гораздо более необычное. На очередном ежегодном конкурсе «Снего-лего», прошедшем накануне Нового года в Сормовском парке, старшеклассники смогли и в «снежных скульпторов» в свое удовольствие поиграть, и даже призы за это получить.

читать дальше

Дворец культуры

Год со сказки начался

8 января во Дворце культуры ОАО «Завод «Красное Сормово» прошла традиционная, в четвертый раз, рождественская елка главы Сормовского района, организованная при поддержке Нижегородской Епархии.

читать дальше

Магазин

Книга «Однополчане»

Книга рассказывает о боевом пути 137-ой стрелковой дивизии, ушедшей на фронт в первые дни войны.
Большое количество фотографий, документальных данных, реальных рассказов бойцов о событиях войны.

Опрос

А Вы — сормович?

Да
Нет
Иногда